Успеть до захода солнца

Увидит ли она когда-нибудь солнце?

Накрасит губы помадой, купит новое платье? Будет лежать под летними звездами с парнем, полным страсти к ней?

Дотронется ли до нее кто-нибудь с лаской и заботой?

Она перенеслась мыслями в свою спальню. Розовые стены и постеры с актерами, а за окнами горы и небо.

Но вот она открыла глаза, и реальность придавила грудь свинцовой тяжестью. Четыре тусклых стены, цементный пол и запертая дверь над крутыми ступеньками.

Нет, она никогда не увидит солнца, его восходов и закатов.

Никто не дотронется до нее с лаской и любовью. Потому что для нее существует только Сэр. Только Сэр, который молотит ее каждую ночь. А когда она вскрикивает, потому что ее тело еще не оправилось после родов, он молотит еще сильнее и хлещет ее по лицу, заставляя замолчать.

Она больше никогда не увидит свою спальню, такую розовую и красивую, никогда не сядет за большой стол на ранчо, не отпразднует со своими родными День благодарения.

Она никогда не возьмет на руки дочку. Ее Кору с крошечными розовыми пальчиками.

Утрата всего этого, пустота внутри от утраты ребенка, которого она сначала не хотела, а потом полюбила так сильно и так быстро, глушили все мысли.

Элис ела, потому что, стоило ей отказаться, он вливал суп ей в глотку, схватив за волосы и зажав нос. Она мылась, потому что, когда она переставала, он обливал ее холодной водой и тер жесткой щеткой до крови.

Она умоляла его вернуть ей ребенка. Обещала быть послушной и делать все, что он захочет, если он вернет ей ребенка.

Теперь она еще чья-то проблема, не твоя.

Вот что он ей ответил. От дочерей нет никакой пользы.

Она надеялась, что Сэр забьет ее до смерти, но он, казалось, знал, когда надо остановиться.

Он не позволит ей умереть, как ей хотелось. Просто умереть, ускользнуть в сон, где можно сидеть на террасе в кресле-качалке, смотреть на горы и петь дочке колыбельную.

Будь у нее что-нибудь острое, она перерезала бы себе горло.

Да, сначала она убьет его, потом себя.

Элис прикидывала, сможет ли заострить пластиковую ложку, которую он приносил ей с едой. Или зубную щетку. Пожалуй, да, зубную щетку.

Она попробует, она попробует, но боже, она так устала.

Она хочет спать, только спать.

В полузабытьи она представила, как она рвет простыню, делает петлю.