Элизиум

Я быстро смотрю вниз и вижу, что наступила не на труп, а на что-то красное. Секунду спустя до меня доходит, что это и впрямь похоже на лужу разлитого малинового варенья. Вот только у варенья корней нет, а у этой комковатой массы есть щупальца, которые исчезают в каменном полу. Не знаю, что это за масса, но в подвале ее много. Оглядывая комнату, я насчитываю по меньшей мере двадцать красных куч.

В центре комнаты стоит стол, а на столе лежит тело. Убедившись, что я цела, Каспер устремляется к нему. Я заползаю еще на несколько ступеней повыше, чтобы потереть ступню о лестницу.

Смелости, чтобы своими руками стереть с пальцев прилипшие комки, мне не хватает, поэтому я, шаркая ногой, иду к Каспер.

И чем ближе подхожу, тем быстрее забываю о странной красной массе, потому что воздух вокруг стола буквально вибрирует от энергии. У меня по шее и спине бегут мурашки, волоски на руках встают дыбом.

Мальчик на столе и впрямь сохранился отлично. Полагаю, он человек, вот только вряд ли люди бывают такого серого цвета – как истлевший уголь, который вот-вот рассыплется в пепел.

Волосы у мальчика короткие и растрепанные, красные, как свежая кровь и лепестки роз. Он полностью одет, даже в ботинки. На фоне черного костюма его кожа кажется еще темнее. Вокруг холодно, но все равно немыслимо, что мальчик выглядит так идеально, если он и правда мертв. Скорее похоже, что он просто прилег вздремнуть на часок. Но когда я касаюсь шеи мальчика, она холодна и тверда, как глыба льда, и пульс нащупать мне не удается.

– Странно, да? – спрашивает Каспер. – Ты точно не помнишь, чтобы его кто-нибудь тут хоронил?

– Элизиум всегда меня предупреждает о новых посетителях, и неважно, дома я в это время или нет, – отвечаю я. – Если бы кто-то его принес, я бы знала, и по всему выходит, что этот мальчик здесь находится дольше меня. Не знаю, кому принадлежало это место до того, как… как я сюда попала.

Услышав эту секундную запинку, Каспер косится на меня, хмурясь, но спросить ни о чем не успевает – я продолжаю:

– Можно узнать у полиции, нет ли у них записей об этом, но, даже если мы выясним, кто этот мальчик, так уж ли это важно?

– Важно, чтобы человека помнили, – очень тихо отвечает Каспер.

Я хочу возразить, но теряю дар речи, ощутив, как что-то словно дотронулось до кончиков моих пальцев. Я смотрю на мальчика, который все еще лежит между нами, на свою руку, которая все еще касается его кожи.