Ведьмин пес. Детство ЦерБера

В конце концов он послушно лег спать на старом песьем матрасе, как велела ведьма.

Книги ведьминого хахаля

Утром я проснулся, когда бабка кормила кота. Теперь его миска казалась крошечной, в три раза меньше моей. Я не хотел открывать глаза, чтобы не настигло вчерашнее унижение. Перед глазами так и стояли грязные панталоны и передники в кровавых потеках и клочьях шерсти.

– Мя? – спрашивал скромно Горностай.

– Нет, это Беру.

– Мя? – уточнял кот.

– А это Церу.

– Мяу, мяу? – терял терпение черный хитрец.

– Он вчера славно потрудился. Я ему еще и книги принесла. Ты же у меня не захотел грамоте учиться. А это тебе. Твоя миска.

– Ма-а-ло! Ма-а-а-а-ло! – сменил тональность кот.

Любопытство взяло верх над обидой, и я открыл глаза. Никогда не задумывался, что конкретно говорит кот, всегда ориентировался на интонацию и ответы хозяйки.

– Проснулся? Это тебе!

Она поставило передо мной тарелку с мясной кашей и тарелку с лепешками, которые я вчера испек на последнем издыхании.

– Не пресноваты лепешки? А то вареница дать хотела.

– А я все уже. Ну, давай варенье, я так съем.

– Да не выходите пока во двор, там дождь еще капает, а то натопчите. Уж больно чисто.

И правда, приятно, когда полы блестят и пахнет кругом розовым садом.

– Я вчера чуть не умер – так устал.

– Да, с Матней никогда ничего не случалось. Здоров как бык и работать умеет.

– Как-то неприлично звучит.

– Это кличка. Не помню, как звали.

– И он не помнит.

– Так вот, чтобы не стать таким как он навсегда, принесла я тебе книги. Возьми, полистай, подумай. Если нужны будут еще, скажу, что надо сделать.

Я сразу забыл про вчерашние мучения и схватился за мешок, который пах мусором.

– Это все мне?

– Да, но осторожней, они ветхие.

– О! Это что? Знаки какие-то? Письмена? Да?

– С картинками!

– Это буквы. К каждой букве по рисунку, чтобы лучше запоминалось.

Ведьма объясняла складно, видимо не в первый раз.

– А я думал, что каждая закорючка целое слово изображает.

– Нет, у нас такого нет. Весь мир пишет буквами на одном языке говорит, только в каждом месте есть различия. Чем дальше от нас деревня, тем сильнее язык различается, а письменность везде одна.

– О! А это что такое?

– Это рыба, только она слегка стерлась.

– А это?

– Нога?

– А это?

– Черте знает че. Сама не понимаю, что намулевали.