Между нами

Я и сама заулыбалась, своим хмельным сознанием считая, что отлично справляюсь с беседой. Что не такой он и пугающий, как показался вначале.

Ну вот, сейчас же он меня слушает! Руки в карманах брюк, голова чуть склонена к плечу и взгляд такой внимательный!

– Да, признаюсь – я не заболела, – словно сдаваясь, я вскинула руки вверх. – И репетицию пропустила из-за вас. Согласитесь, мы вчера оба наговорили друг другу много лишнего. – Черт, кажется, я ему даже подмигнула! – Так не должно быть. Мы ведь должны быть одной командой, верно? Что скажите?

Я послала ему еще одну улыбку, наивно полагая, что он ответит мне тем же, и мы подружимся.

И отныне все будет офигенно!

Да, идиотка. Да, не надо было пить.

– Скажу, что кому-то хватит текилы, – вздохнул Дэниел с явным раздражением. – Мы еще не закончили, Микаэлла. Но сейчас от вас толку не больше, чем от мартышки.

С этими словами он отошел.

Я скривилась ему вслед. Ну и ладно, подумаешь!

***

– Можно узнать, какого хрена ты творишь?! – заорала в трубку Клара, когда я ответила на звонок.

Я поморщилась, стойко выдерживая ее вопли.

Признаю, я это заслужила.

– Почему мне звонит Генри Литлок и говорит о твоем непрофессиональном поведении?! Дорогуша, ты еще не сраная примадонна, чтобы такие коленца выбрасывать!

Следующие пятнадцать минут Клара распекала меня за мою глупость. А я стоически выслушивала, терпя похмелье, и в конце клятвенно пообещала, что вымолю прощение у Дэниела Райерса.

Потому что проблема в нем и это он мной недоволен.

Это не мои слова.

Черт, надо было все исправить! Мне хотелось немедленно броситься к Дэниелу и правдами и неправдами убедить его в том, что я на самом деле серьезно отношусь к данному мне шансу. А еще извиниться за то, что наплела ему вчера под действием текилы.

Я и правда влипла!

Но была суббота, а в выходные репетиции не проходили. У меня будет возможность увидеть его только в понедельник.

Я не знала, как выдержу следующие два дня.

Выбравшись из постели, я приняла пару таблеток аспирина, выпила кофе, сходила в душ и к обеду почувствовала себя почти живой.

Как только мне немного полегчало, я вновь принялась корить себя за то, что собственноручно поставила свою карьеру под удар. Каждый раз, когда в моей душе поселялась тревога, мне было плохо и неспокойно, я делала то, что умела лучше всего – танцевала.