Полная история диких лебедей, или Город Птиц

Я согласен, что старинная традиция сорокопутов оставлять знаки своей работы на остриях и колючках может тревожить обывателей. Мы уважаем традиции предков, но мы слышим и готовы воспринимать дуновение ветра современности. Мы открыты переменам.

И в знак нашей открытости мы приглашаем уважаемых принцев-лебедей послушать гимны, которые исполняют наши талантливые дети – наше будущее, лучшее, что у нас есть!

Из-за спин старших сорокопутов вышли мальчики, одетые, как и взрослые, в простые серые плащи. Они выстроились в шеренгу и запели а капелла.

Все выглядело очень достойно. А один из старшин гильдии подошел к братьям и предложил навестить их для обсуждения дальнейших совместных действий на благо города. Братья были очень рады.

Позже этот старшина приходил к ним. Сидя за большим столом у очага, они бурно обсуждали предстоящие перемены. Говорили о том, что сорокопуты могут не оставлять свои пугающие знаки. Это всего лишь очень старая привычка, она ничего не означает. И от нее легко можно отказаться. А в городе сразу станет немножко уютнее.

Да и сам господин Шрайк сказал, что сорокопуты открыты переменам.

Они почти стали друзьями – весело шутили, понимали друг друга с полуслова. Принцы очень радовались такому общению. Старшина приходил к братьям два или три раза. А потом они как-то вечером вышли из дома, а на пике перед их дверью нанизано тельце маленькой серой птички.

Тео, который всегда был в курсе всех городских новостей и сплетен, сказал, что эта несчастная птаха – тот самый старшина сорокопутов.

Он поплатился за то, что слишком буквально воспринял слова господина Шрайка о ветре перемен и открытости.

Глава гильдии говорил свою речь для чужаков. Он ни на секунду не допускал мысли, что кто-то из сорокопутов воспримет всерьез слова о готовности изменять традициям предков. Чужакам следует говорить то, что они хотят услышать. И тогда у гильдии не будет врагов. Господин Шрайк был опытным предводителем.

Старшина же, простодушно поверивший в слова и ревностно взявшийся следовать им, чувствовал себя строителем нового порядка, участником великих перемен к лучшему.

Он был воодушевлен. Дома жене он только и рассказывал о том, как он обсуждает с братьями-лебедями грядущие изменения.

Направлявшийся в очередной раз к принцам старшина был схвачен на улице, объявлен предателем и на рассвете казнен. Не было никаких слушаний, разбирательств, вопросов и объяснений. Все произошло тихо и быстро.

О пропавшем старшине никто у сорокопутов ничего не говорил.