Полная история диких лебедей, или Город Птиц

Что-то заело в старом механизме, когда решетка уже почти поднялась. Несколько стражников, отложив секиры, бестолково суетились, толкались и говорили все одновременно:

– Тяни, тяни! Выдергивай!

– Дай-ка я стукну!..

– Подсоби!

– Вот зараза!

Своим сумбурным топтанием они напоминали обитателей птичьего двора, которым только что бросили горсть зерна. Никто из стражников не обратил внимания на братьев, прошедших в ворота с гордо поднятыми головами, намеренно не замечая суету.

– Почему ворота открывают только ночью? – спросил один из юношей.

– Потому что днем все они птицы, как и мы, – отвечал старший брат. – Это Город Птиц. Днем здесь все спят, чтобы ночью, иметь возможность жить, будучи людьми. Мы останемся тут, пока с нас не будет снято заклятье, по которому мы обращены в диких лебедей. Пойдемте живей. Надо отыскать ратушу и доложить в магистрат о нашем прибытии.

Братья прибавили шаг. Уже совсем стемнело. Брусчатка была мокрой и скользкой. Сточная канава, идущая вдоль узких улочек, наполнилась дождевой водой.

Мутная жижа пенилась и текла под уклон в сторону реки. Зловоние распространялось по округе. Была и еще одна его причина, кроме канавы. На острые пики оград там и тут были наколоты полуистлевшие тушки крыс, жаб, змей. Некоторые явно висели уже давно. Ветер и дождь поспособствовали тому, чтобы от них остались только небольшие кусочки растрепанных шкурок. Другие были совсем недавно нанизаны на острие и пребывали там в самых неестественных положениях, как будто корчились в муках.

Кое-где на стенах были закреплены горящие факелы. В их дрожащем переменчивом свете множились и приходили в движение тени. Этот квартал хотелось пробежать, но одиннадцать принцев-лебедей прошли его, сохраняя спокойствие и достоинство. Так их учили и воспитывали. Пожалуй, только сжатые кулаки выдавали чувства. Впрочем, немногочисленным прохожим, казалось, не было дела ни до зловещих теней, ни до белокурых юношей, ни до переполненной сточной канавы. Они выходили из порядком обветшавших домов, запирали за собой старые двери и спешили по делам.

К счастью, квартал был небольшой. Другие улицы, хоть и были темны, но не выглядели такими зловещими. За пределами квартала тушки тоже попадались. Нет-нет да и мелькнет мышь или ящерка на шипах боярышника или на остром навершии ворот. Но все же это было уже гораздо реже.

Стены фахверковых домов в городе не были побелены. Деревянные балки ветшали, глина вымывалась дождем. Здание ратуши выделялось на общем фоне.