Испытание вечностью

Его сердце сжималось от горя и от чувства безысходности. Слова Рины дали ему чуточку надежды, но лишь чуточку. Он не знал, как ему быть и что дальше делать. Он должен был занять место отца и освободить Сай. Призвать на помощь? Кого и каким образом? Если даже Верховный Владыка Урарту их предал, кому же есть дело до них? Наконец, отчаяние с новой силой проникло в его сердце. Он понял, что не может больше находится один.

Вернувшись в сторожку, Рон немало удивился. Его девочки мирно болтали, как будто и не ругались вовсе.

В комнате пахло пирогами. Было светло. Свет исходил, казалось, отовсюду. Такой приятный, голубоватый, мягкий, струящийся. Как будто его источником были глаза Алиры!

– Что это? Откуда свет?

Алира подошла к одному из светильников. Он представлял собой плоскую чашечку, опутанную тонкой верёвкой. Чашечка подвешивалась на крюк. Девушка вынула что-то и показала Ронину.

– Это же…

– Это слёзы хрустального леса, – пояснила Алира.

– Они такие яркие!

– Если их подержать день на солнце, то в ночном сумраке они отдадут то, что впитали.

– Почему белое древо священно?

– Ты знаешь? Откуда? Ты видел белое древо?

– Я был с отцом у подножья Рипейских гор. Там я видел белое древо и ещё, кое с кем познакомился.

– С Крисом?

– Да… с Крисом! Откуда ты…

– Крис – мой восприемник. Он отдал кусочек своей сущности, чтобы я появилась на свет. Отчасти я суккуб, Рон, – Алира хитро улыбнулась.

Только сейчас Рон уловил странность в её зубках.

– У тебя, вроде, клыки?

– Ага! – она облизнула зубки.

 – У меня две пары отличных клыков. Одни от нереид и они ядовитые, другие суккубьи.

– Покажи! – Рон двинулся к ней.

– Ой, – она отпрянула. – Ты не боишься?

– Нет. А, что должен?

– Я проголодалась. А вдруг ненароком я тяпну тебя? Ты приятно пахнешь. Я не шучу!

Алира прищурилась и медленно пошла на Ронина.

– Перестань, Алира! Тебе не напугать его.

– Рина, ты зануда! А вдруг бы выгорело?

– И что, я должен завизжать и бросится наутёк?

– Ну, типа того! Твой сын весь в тебя, Рина.

Такой же занудный! – Алира зарычала с досады. – Ты, кажется, спрашивал, почему белое древо священно. Я расскажу. Когда умирает человек, его тело тлеет и превращается в прах, а душа переходит в лучший мир. Когда же умирает суккуб, его душа, покидая тело, также обретает покой, несмотря на то, что он в этом мире, возможно, украл и присвоил человеческую сущность, а быть может и не одну. За это, в дар людям, суккуб оставляет своё тело.