Жук в янтаре

Дома – раз теперь на неопределённое время это стало его домом, – он хотел абсолютного покоя, и для слуха, и для глаз, и для прочих частей тела и органов чувств, и не без удовольствия для себя занимался обустройством этого. Ему хотелось знать, что решат мероканцы и леди Шиаз, которая представляла здесь и леди Арину, в том числе, но он готов был и подождать. Вернутся Мессейс, и он всё узнает. Почему-то его совершенно не волновала собственная судьба. Возможно, даже ссылку на какой-нибудь терминал и понижение в чине он воспринял бы с облегчением – наконец-то какая-то определённость.

А Ив… он, в конце концов, сможет его там время от времени навещать.

Теша себя подобными мыслями и маскируя таким образом от самого себя своё беспокойство, Ош, отхлёбывая травяной тоник, делал пометки на том, что хотел бы заказать для себя, когда пришёл вызов от Ива. Встреча закончилась, леди Шиаз и лорд Кор улетели в космопорт, чтобы вернуться на Гешт, а Ив и Анна решили вместе отправиться к Вера, где по-настоящему должна была решиться судьба Нападающего Волка.

– Ну, и каков вердикт? – Лениво поинтересовался Ош.

– Мехротра. – Помедлив, коротко сказал Ив.

– О! Леди мудра, если придумала это она. – Ош снял ноги с панели, отставил в сторону останки тоника. – А я серьёзно подорвал благосостояние Мессейс. Комфортное проживание такого враждебного окружающей среде существа, как я, стоит немало.

– Всё, что хочешь, Анна заранее согласна на всё. Вернёмся, расскажу подробнее. Конец связи.

– Конец… – Ош отключился и прислушался к кольнувшей сердце льдинке беспокойства.

Что её вызвало? И мало того – заставило расти, согнав его с места. Ош встал, подошёл к широкому гардианскому окну и долго смотрел на залив, залитый жидким золотом послеполуденного сияния. Его зрение позволяло ему видеть не только основные очертания, но самые мелкие детали, даже птиц над водой за волнорезом. Для кинтанианина эта красота была даже более чуждой, нежели показалась бы землянину, достаточно образованному и любознательному. Строгие очертания кортианских дворцов кому-то, возможно, напомнили бы Красный Форт в Индии, или некоторые мавританские дворцы в Испании; но жителю Кинтаны, постройки которой, даже самые роскошные, не поднимались над поверхностью выше первого этажа, и отличались простотой и аскетичностью, это казалось какой-то феерией фантастики и нелепости, при всей своей почти нестерпимой красоте.

А беспокойство росло и превратилось в ноющее предчувствие беды.