Разрушительница проклятий

На следующее утро существо встретилось с Беллом за завтраком, состоявшим из печенья, фруктов и сыра, и они провели приятную беседу.

После чего отправились через портал в иной мир и трудились в саду до обеда, для которого существо наколдовало одеяло, мясную нарезку и очередное блюдо с фруктами.

Так Белл провел два дня. Обедал с существом, которое хотя и не слишком любило беседовать, вежливо слушало его рассказы о Пенрифе, Хейвен и матери и вообще обо всем, что приходило на ум. Они работали в саду под солнцем иного мира, обрабатывая почву и таская камни до боли в мышцах, о существовании которых Белл ранее даже не подозревал.

Каждый вечер он купался в той чудовищно огромной ванне и засыпал под прекрасными звездами. Его сны о Пенрифе и Хейвен были приятными, без намека на горящие мосты или вивернов. Беллу больше не снилась его лучшая подруга, падающая навстречу смерти.

Проводя дни под невероятно голубым небом, он обманывал себя, притворяясь, что все будет хорошо. Он мог если не чувствовать себя счастливым, то хотя бы не бояться: кошмары остались в прошлом.

Но на третий день в саду все изменилось.

Глава десятая

Хейвен казалось, что прошли уже годы, а не дни, с тех пор как они бродят по лесным зарослям и блуждают в бесконечно меняющемся лабиринте теней и тумана. Обхватив себя руками, она сражалась с сильным холодом, который не зависел от реальной температуры воздуха.

Ворча себе под нос, Хейвен ударила по лиане, которая тут же обвилась вокруг ее руки, покрытая шипами размером с мизинец.

Спутанный полог ветвей и лиан приглушал и без того слабый свет, поэтому путники двигались во влажной полутьме, из-за которой Хейвен путала день и ночь. Казалось, она с трудом переставляет ноги во сне, где растения цепляются за нее, а солнце постепенно умирает.

Каждый раз, когда Бьорн считал, что они приближаются к Ведьминому лесу, все вокруг менялось, деревья становились другими, им снова приходилось искать правильные тропинки, а это занимало часы, иногда – даже дни.

Они тратили время, которого у них не было.

Путники успевали бы пройти больше, если бы Хейвен не приходилось отдыхать по ночам. Когда наступала темнота, Ашерон придумывал какой-нибудь предлог для остановки, и все Солисы делали вид, что это никак не связано с Хейвен, которая презирала себя за то, что тормозит всех, несмотря на то, что сама с нетерпением ждала возможности уснуть.