Повесть о Предславе

Чёрные глаза источают огонь ненависти.

– Что, твоя взяла?! – зло усмехнувшись, прохрипел изменник. Он держался спокойно и гордо, зная: пощады ему не видать. Слишком много насолил он князю Владимиру и его воеводам.

«А молод же, – подумал вдруг про Володаря Александр. – Жить бы, как доброму человеку, творить дела достойные, а он!»

Воевода отогнал прочь жалость к пленнику. Промолвил строго:

– Вот что, погань! В сем бою ночном ранен излиха друг мой лучший, Добрило Пересвет. Дак вот: ежели выживет он, оклемается, будешь и ты жить до суда княжого.

И после я за тебя перед князем Владимиром просить стану. Но еже… еже помрёт Добрило, сам я, ентой-от десницей, волчью голову те с плеч снесу! Понял?!

Володарь промолчал, снова криво усмехнувшись.

– А покуда, – заключил Александр и глянул на отроков, – в поруб[101], в клеть сырую отметника! На хлеб и воду!

Круто повернувшись, он пошёл в сторону города.

Глава 9

На колокольне Десятинной церкви с утра весело трезвонили колокола. Народ спешил на улицы, ещё не понимая, что к чему.

В храме, куда с утра повели Предславу с сёстрами, царила торжественность. Епископ Анастас в сопровождении архидьяконов, в праздничной ризе, в митре на голове, объявил во всеуслышанье об «одолении на враги».

– «Так говорит Господь о царе Ассирийском: не войдёт он в сей город, и не бросит туда стрелы, и не приступит к нему со щитом, и не насыплет против него вала. Тою же дорогою, которою пришёл, возвратится и в город сей не войдёт…»

Такожде и о печенегах сих, кои поганые сущи.

Внял Всевышний молитвам нашим и великую милость Свою явил нам, грешным, избавив от народа лютого и прегордого, от мечей острых и стрел калёных.

Сказано в Книге Царств: «И случилось в ночь: пошёл Ангел Господень, и поразил в стане Ассирийском сто восемьдесят пять тысяч. И встали поутру, и вот все тела мёртвые. И отправился, и возвратился царь Ассирийский, Сеннахирим[102]».

Яко злой нечестивый Сеннахирим, бежал прочь от земли нашей князь печенежский, лютый Тимарь, гонимый гневом Божьим.

Возликуйте же, братия, и восславьте Господа нашего, что не дал погинуть вам под саблями народа лютого, – вещал Анастас.

К Предславе протиснулась Майя Златогорка в белом праздничном убрусе на голове.

– Ишь, как заливается. Как будто не ратники наши с воеводой Александром, а его Бог печенегов нощью порубал.

– Молчи, не понимаешь ты ничего! – цыкнула на неё Предслава. – Без Божьей помощи ни одно доброе дело не сладится.