Пылающие хроники. Ледомор

Жить в таком ледяном жилище было невероятно удивительно. Я ощущала себя частью ледяной природы, окруженной красотой и особой магией ледяного края. Я не переставала восхищаться нашими мастерами, которые возводили дома в ледяном крае.

В одном из окон сейчас горел Осветитель, заправленный соком Древа. Чтобы мы делали без этого ценного источника энергии! Наличие света говорило об одном – отец был дома.

Я прошла в жилище и хлопнула дверью. У порога я заметила небольшой сундук из металла, привезенного из Осенграда.

Значит, у отца все было готово к завтрашнему дню. Впрочем, чему я удивлялась? Он ответственно относился к своему предназначению. Это я частенько представляла, что будет, если пропустить один день и не совершить подъем? Ждет ли Озаренного незамедлительное наказание? Конечно, мне не стоило признаваться отцу в таких мыслях.

– Отец! – прокричала я, оповещая о своем приходе. Не церемонясь, сразу прошла в комнату к отцу. Ему было немного за сорок, его белые волосы были собраны в длинную косу, вокруг глаз пролегла сеть мелких морщинок.

Ледоступы говорили, что я его полная копия, от матери мне досталась лишь точеная фигура и удивительные голубые глаза, напоминающие бездонные колодца. Я не знала, так ли это. Мать я совсем не помнила.

Гифф Эвенвуд поднял на меня свои глаза, и я сразу поняла, что что-то не так. Я подскочила к нему и опустилась рядом на колени. Взяла его за руку в синей перчатке и скривилась – отец постоянно их носил, сколько я себя помнила. Я никогда не видела его рук без перчаток.

И я не могла понять из какого материала они сделаны – такие перчатки я видела лишь у отца и это казалось мне странным.

– Что с тобой? – спросила я, видя, что отец не спешит подняться с кровати, чтобы поприветствовать меня.

– Мне нездоровится, – произнес Гифф с хрипотцой в голосе. Наша кожа всегда была холодной, но сквозь перчатки отца мне показалась, что его руки горят. Непривычное для ледоступа чувство. Захотелось немедленно сдернуть эти ненавистные перчатки и дотронуться до кожи отца без преград.

Он через силу улыбнулся и сказал:

– Скади, ничего страшного, я скоро поправлюсь. Не переживай обо мне. Тебе не идет такое выражение лица!

– Эта работа! Она тебя доконает! – с жаром воскликнула я.

– Не работа. Это предназначение, Скади. К тому же, это скоро станет и твоей работой, как бы ты это не называла, – заметил отец и я сразу же решила сменить тему:

– Браун снова решил до меня докопаться, но я ушла.