Десятый отряд

Претила сама мысль, что Диминик увидит меня в ее нарядах – и ведь непременно при этом что-то почувствует: мучительные воспоминания или раздражение от того, что я никогда не буду выглядеть равной леди Эйм, хоть меня с ног до головы жемчугами обмотай. Пока решила ответить неопределенно:

– Оставь, потом посмотрю. Вообще-то, у Маринки есть нормальный бизнес-план, мы не пропадем. В переодевалке у меня хранится еще один комплект. – Я подошла к зеркалу в бронзовой оправе, чуть потемневшему от времени, и содрогнулась: – Меня больше лицо смущает.

Капец просто! Я такой уродиной три дня ходить должна?!

Отражение инкуба приблизилось ко мне – Диминик задумчиво смотрел на мой затылок. Его слова прозвучали тихо и равнодушно:

– Прекрати нагнетать. Даже зеленый цвет лица не делает тебя уродиной, Наташ.

Я от неожиданности усмехнулась и повернулась к нему, чтобы видеть выражение лица четко, а не в затемненном отражении:

– Это что сейчас было – комплимент?

– Да, – без эмоций признал он, встрепенулся и посмотрел в глаза.

 – Клянусь, я бы и сейчас уложил тебя на лопатки, хоть зеленую, хоть фиолетовую. Наверное, я уже очень голодный. Надо будет выбраться в человеческий мир, чтобы твоя Марина случайно не пострадала.

После этих слов он просто вышел из комнаты, предоставив меня самой себе. А я некоторое время смотрела в закрытую дверь. Маринка пострадает? Но при мне инкуб ни разу не говорил таких двусмысленностей именно о Марине. Зачем он это делает? Зачем намеками поддерживает во мне еще не угасшую влюбленность? Она ведь как раз из-за этого все еще не вылечилась! Инкуб меня не трогает и не целует, но иногда говорит такие вещи, после которых сердце заходится.

Отвлекала от мыслей работа, а уборка здесь прямо напрашивалась. Арикс делал вид, что моих вопросов не слышит, поэтому я сама нашла тряпки, емкости для мытья полов и щетки. До приезда подруги успела привести в порядок эту спальню и следующую, почти такую же. Это были смежные помещения с ванной комнатой посередине – одной на двоих.

Пожилой слуга молча принес пару комплектов постельного белья и подушек, бросил на кровать во второй комнате, как будто все определил для другой гостьи. Я проводила его недоуменным взглядом, но снова доставать не решилась. Несмотря на ветхость мебели, нам с Мариной в таких условиях жить не приходилось. Да только две эти комнаты были больше нашей московской квартиры, а уж старинная мебель придавала им вид царских покоев.

Диминик привез Марину уже затемно.