На моей планете сегодня дождливо

Все веселятся, и я уж точно не единственная, кто наглыкался до неконтролируемого веселья. Денис тоже пьян, и это словно только усиливает его сияние: он прекрасен в своих порывах, стихийном смехе и показательно-экстазных движениях; он не клеится ко мне или к кому-то другому – приобнимает меня за талию, направляя к столу, как минуту назад обнимал Настю, а потом и Сережу. Он пьян, но я хочу, чтобы он напился сильнее – до такой степени, чтобы его мысли стали очевидны без того, чтобы влезать в его голову. Я снова хочу в него провалиться и убедиться в том, что он хотя бы рад моему присутствию, но в этой бешеной скачке не получается улучить момент.

И я тут же радуюсь этому – и без того все слишком хорошо!

За время нашего отсутствия принесли заказанное Ромой – и наш столик снова заполнен разноцветными кругами с маленькими стаканчиками, и на отдельном подносе – прозрачная текила. Мы повторяем снова дико красное, потом дико зеленое, потом добиваем прозрачным. Один Рома пьет только текилу, наверное, поэтому он самый трезвый? Или, наоборот, в «бубнах» алкоголя меньше? Да не суть! Утро покажет, кто на что учился.

И много, много еще повторяющихся действий, меня будто в круговорот засосало. Я так устала, что даже отказываюсь в очередной раз идти танцевать. Теперь мне уже хочется, чтобы и Денис устал, чтобы он сел рядом, чтобы… признался мне в любви, что ли… Ну, а почему бы и нет? А ведь нет, даже в мыслях его я не прочитала намека на это. Я ему симпатична, но таких же симпатичных у него, может быть, в кого ни плюнь.

Он не демонстрирует каких-то особых знаков внимания, и даже неважно, что еще я прочитаю в его голове – все это имело бы смысл, только облеченное в слова.

– Кира, не спать! – Денис неожиданно возвращается к столику и садится рядом, позволяя моей голове уютно плюхнуться на его плечо.

– Я не сплю, – сонно отвечаю. – Отдохну сейчас и в пляс.

Он чуть съезжает вниз по дивану, чтобы мне было удобнее. Я невольно трусь об него виском. Совсем-совсем незаметно.

– Кира, я серьезно, – снова говорит он.

 – Тебя сейчас разморит, только хуже будет. Может, по домам тогда?

Я устала, как Змей Горыныч после того, как ему отрубили все головы, но закончить все это, вернуться в свою неизвестность я тоже не хочу. Вдруг вспомнились и мысли Аленки, что она бы на моем месте давно подошла к Денису и все рассказала. А там уже – будь что будет.

И я решаюсь. Отдаю себе отчет: это совсем не подходящий момент, но и понимаю, что больше никогда на это не отважусь.