Полоса невезения пахнет весной

Ник дожевывал остатки обеда из холодильника, а Вера ходила по комнате и всем напоминала, что она командир разношерстной сборной:

– Нам надо все проанализировать! Ответы к тестам, похоже, спер Иванов с третьего курса – ему грозит отчисление, если снова завалит. Но черт с ними, с тестами. Кто переложил рюкзак и зачем?

– Актуальность выбранной темы… – раздалось со стороны компьютера.

– Хрум-хрум-хрум, – вторило ему с другой стороны.

Вера выслушала все аргументы и обобщила:

– Есть объяснение, и оно очень простое.

Базуку многие не любят – кто-то над ним подшутил. Просто так, в качестве мести за что-нибудь. В универе девять из десяти ребят его ненавидят. Остальные уважают, боятся, выслуживаются перед ним и все равно недолюбливают.

– А как тот человек узнал, что мы будем на кафедре? – дожевывая котлету, Николай подтвердил, что все-таки ее слушает.

– Да никак не узнал. Притащил рюкзак на кафедру, и все. А на следующий день Бойкова бы снова таскали к директору и администрации, чтобы объяснял, зачем он это устроил и перепугал людей торчащими проводами.

Полицию, возможно, вызвали бы, такие шутки даром не проходят. Это просто совпадение, что мы вечером оказались именно там. Как вам вариант? Всё клеится?

– Клеится, – оторвался и Женька от актуальности темы. – Кроме того, что я перестал верить в совпадения. Но надеюсь, что ты права.

В этот момент в дверь постучали – тихо так, странно постучали. Вера, как единственная стоявшая на ногах, пошла открывать – она давно уже чувствовала себя в этой квартире как у себя дома, хотя в глазок взглянуть не постеснялась.

За порогом стоял маленький мальчик с медвежонком в руках и, по всей видимости, до этого именно игрушкой и колотил дверь.

– А Саша выйдет погулять? – спросил ребенок беззаботно, когда перед ним предстала тетя, а за ее спиной знакомый сосед.

– Саша этажом выше живет, – ответил ему Женька из-за плеча Веры. – Ты опять перепутал, Миш.

– А, точно, – малыш хлопнул себя по лбу медвежонком и побежал к лестнице.

Вера с улыбкой умиления закрыла дверь. Перед домом целая толпа детворы собирается из многоэтажек, а мамаши сидят по периметру и стерегут церберами, чтобы не выбегали на дорогу. Женька тоже развернулся, тут же забыв о ребенке, но замер от вида Ника. Тот с трудом проглотил то, что недавно жевал, и как-то странно округлил глаза.

Сейчас Вере в нем нравилось все – даже как кривляется. Но и она застыла в ожидании объяснения.