Параллельные

Зато Гоша дрожит так, что его восторга хватает перекрыть дефицит его второй половины.

– А может, выпьете с нами чайку? – бычара попросил совсем вкрадчиво.

– С удовольствием! И давай уже на ты, мы почти ровесники, – осчастливил я, продолжая играть с Кристиной в гляделки. Так ни до чего не досмотревшись, решил говорить прямо: – Где мой подарок?

– Бальзам для губ? – наконец она удивилась по-настоящему.

– Именно, – я смотрел неотрывно, надеясь, что она отведет взгляд.

– Вернуть?

– Именно.

– А-а, ну в сумочке, – она все-таки сдвинулась с места.

 – Хорошо, что я распечатать не успела.

– Я заметил.

Говорят, что у меня парализующая харизма – сам я не представляю, что это такое, но эффект иногда замечал. Например, когда я напираю – девушки будто замирают в ожидании следующего шага. А я обычно наслаждаюсь тем ощущением, которое должен испытывать удав, загипнотизировав мышь. Сработало и на этот раз. Хотя вряд ли такой результат дала именно харизма, скорее всего Кристина обомлела от шока, ведь такого она не могла ожидать, если сам я не очень-то от себя ожидал.

Я рывком вскрыл картон, вынул стик, шагнул к ней, и, вовремя придержав за талию, начал мазать на ее губы. Запоздало девушка шарахнулась назад, и контрольная рука как раз помогла ее задержать.

Не хватило бы ее ударом, чего так смотрит? Я потряс ее неадекватностью, но отдаю должное – в ответ потрясла меня она, поскольку неожиданно произнесла совершенно спокойным голосом:

– Уважаемый Александр, что, вашу маму, вы вытворяете?

Я закончил дело – чуть принюхался, уловив запах клубники.

Стоим мы, она уже почти на моей руке улеглась, прекрасный кадр для старинной мелодрамы. Гоша хлопочет на кухне, напевая мою песню, а мы соревнуемся в хладнокровии. И последней фразой девица сравняла счет. Потому я продолжил – не умею плестись в хвосте рейтингов:

– У вас губы обветрены.

– И че?

Прозвучало очень колхозно. И с той же интонацией, как говорила гопота, нередко отбиравшая у меня первые заработки, когда я еще пел на улице.

Я им: «У меня даже на проезд не осталось!», а они мне ровнехонько тем же тоном: «И че?» Ух, аж ностальгия нахлынула, а улыбка поползла еще шире.

– Ниче, – вернул на той же ноте. – Просто у меня на этой почве уже психоз начинается.

Эта зверюга – а при таком самообладании я не смог придумать ей иного определения – добавила в голосок яда:

– Егор Михайлович знает о вашем подозрительном интересе к моему целовальнику?

– Не знает и не должен.