Практическая романтика

Мы просто замерли, не в силах сдержать восторга: будто над поверхностью земли в ста метрах застыли, впереди голубеет море, внизу пестреет территория отеля, а почти прямо под нами бассейн с лазурной жидкостью, которую и водой назвать язык не поворачивался – настолько неестественно выглядел этот оттенок синего. Не совсем ясно, на кой черт посетителям нужен бассейн, если до моря полторы минуты ходьбы, но на шезлонгах уже располагались самые ранние из пташек. И все это вкупе выглядело неестественным кадром проплаченного рекламного ролика – точно, рай.

Мы поспешили за Кариной Петровной, но как только она посчитала наш рабочий день законченным, вернулись сюда, чтобы разглядеть получше.

– Мать, мать, мать… – эхом доносились до меня отголоски сестриных впечатлений.

– И не говори, – неизбежно соглашалась я. – Сюда на закате надо прийти.

– Чтобы с ума сойти? – почему-то обиделась Верочка. – Потому что я точно сойду с ума.

– От красивого вида?

– Нет, в конце августа, когда меня отсюда выгонять метлами будут.

Потому что добровольно я отсюда ни ногой. Разве что под ручку с Керном-младшим.

– Ну, теперь-то хоть понятно, Вер, что ты в нем нашла. На мой вкус, даже все отели мира не перевешивают характер крысеныша Керна, но хоть один разумный аргумент в его пользу. Слава богу, ты хоть меркантильная, а то я уж боялась, что просто крышей двинутая. Хоть в деньги влюбилась, а не в такого ублюдка.

– Дура ты, Ульяна, – она и не думала обижаться. – Он же ко всему харизматичный красавчик и вообще классный!

– Да, погорячилась я, сестра, рано еще диагноз снимать.

– И никакой меркантильности, Ульяна! Конечно, за такую жизнь и убить можно, но полюбить – нет. Я, например, не смогла бы влюбиться в урода, или если он ниже ста восьмидесяти сантиметров, я таких вообще карликами про себя называю, утырка какого-нибудь без чувства юмора, будь за ним хоть…

И вдруг резко подскочила на месте, поскольку за нашими спинами крякнуло. Я, наверное, уже на развороте понимала, что ничего хорошего там не увижу, но все равно вскрикнула.

Собственно, картина маслом – трое из Большой восьмерки. Для полного эпик-фейла только Германа и не хватало. Зато почти карлик – как по заказу.

Прямо перед нами стоял Кеша-торчок, которого мы, конечно же, в лицо знали. Он был невысок – примерно на сантиметр ниже Верочки, которая тоже определенно не шпала. Узколобый, несимпатичный, но обладающий большими круглыми глазами – чистыми, как у ребенка.