Практическая романтика

Как-то заметно притихли и все его друзья, а Верочка вообще побледнела, словно собиралась грохнуться в обморок.

Но я уже не хотела сдерживаться. Придавило их откровениями? Так пусть хоть разок что-то подобное услышат, когда еще повезет? Заметила, что в нашем направлении спешат и Кеша с Юрой, у последнего на лице явное волнение. Но я обойдусь и без героев в сияющих доспехах, особенно тогда, когда конкретно Юру и не имела в виду в своей тираде:

– Вам ведь, тупым мажорчикам, и в голову не приходит, что большинство студентов о таких местах и мечтать не могут! Восемь мест на институт – какая удача для кафедры! Но нет, везде вы – и хоть бы сделали вид, что работаете! Зачем тебе эта практика, Герман, на которой ты будешь только жрать, бухать и выводить из себя людей? Ведь ты всю жизнь будешь только по головам прыгать, а сам по себе ничего не стоишь!

Я замолчала, чтобы перевести дыхание, но снова поразилась непонятной тишине.

Вдруг показалось, что Герман не из тех людей, которым нечего сказать. Эти всегда найдут язвительную реплику, чтобы уесть оппонента. Теперь мне хватило ума и проследить за их взглядами, направленными мне за спину. И окончательно добила Кристина, сказав охрипшим голосом:

– Здравствуйте, М-м-марк Александрович.

Я поворачивалась очень медленно – точь-в-точь древний старичок, который очень экономит силы и ему уже некуда спешить. Ничему меня жизнь не учит, как говаривала мудрая Верочка.

Ведь только вчера я попалась ровно на том же и не запомнила: сначала по сторонам осмотрись, во все кусты загляни, а уж после изволь открывать ротик.

Мужчина за моей спиной был высок и импозантен. Сходство с сыном бросалось в глаза – такие же светлые глаза со стальным оттенком, тонкие и приятные черты лица, волосы только чуть темнее, чем выгоревшие на солнце пряди Германа. В деловом костюме, что в такую жару выглядело неуместно, руки заправлены в карманы.

Я совершенно точно не собиралась разглагольствовать о богатых папашах в присутствии богатых папаш. Потому промямлила:

– Извините, Марк Александрович, я не хотела…

Не закончила. Тут разумно и нечем заканчивать – не для его ушей маслице-то лила. Через три минуты он узнает, что я здесь на практике, через четыре минуты я больше не буду на практике – причем даже не сказать, что несправедливо.