Три угла

Он был… едким. Как веселящий газ.

Эта смена выдалась как никогда сумасшедшей. Вероятно, все клиенты, не пришедшие вчера, решили зайти сегодня. А заодно и завтрашние. Чтоб жизнь медом не казалась.

А под конец рабочего дня явился Слава. Я, конечно, надеялась на это, но все равно волновалась, что по каким-то причинам он больше не захочет меня видеть.

Я уже переоделась и подошла к нему.

– Привет.

– Привет, устала? – отозвался он уже такой привычной улыбкой.

– Да, немного.

– Хочешь, поужинаем где-нибудь?

Он меня приглашает… в ресторан? А я в джинсах и серой толстовке!

– После шести часов работы в фаст-фуде думать о еде хочется меньше всего, – ответила я, чтобы отвести подозрения от толстовки.

– Может, в кино? Сегодня пятница. Или, если хочешь, просто погуляем. Там чудесная погода.

Да, пятница. У крепостных. А у рабов всегда понедельник! Завтра смена как раз с самого раннего утреца. Но почему бы и не погулять?

На улице шел снег, такой густой и пушистый, что хотелось ловить его руками.

И действительно, было совсем не холодно. Мы шли по аллее и долго молчали, а потом Слава взял меня за руку. И наше первое прикосновение было волшебным.

– Не холодно? – спросил он.

Я бы не призналась, даже если бы у меня уже сосуды лопались от перемерзания!

– Нет.

– Расскажи, пожалуйста, о себе.

И этот миг был так чарующе прекрасен, а Славина рука такой теплой, что я даже и не думала смущаться или что-то скрывать, отвечая на все его вопросы.

Я рассказала ему о семье, о смерти мамы шесть лет назад, о том, какой у меня замечательный и любящий папуля, и о том, как он месяц назад женился на своей фифе, а я решила съехать из нашей двухкомнатной квартиры, хотя меня никто и не гнал.

Я не думала жаловаться, просто рассказывала все из-за твердой уверенности, что ему действительно интересно.

– А почему ты так ненавидишь эту… фифу? – спросил он, когда я закончила.

Задумалась, чтобы ответить искренне:

– В общем-то, причин нет. Наверное, она в самом деле любит его, хоть и намного младше.

Папуля небогат, поэтому в меркантильности фифу при всем желании не обвинишь. Она меня просто раздражает… ничем. Тем, что ей нет еще и тридцати, а ведет себя как моя «мамочка», раздражают ее бесконечные «миленькая моя» и «ты сегодня хорошо ела?».

Слава усмехнулся:

– Звучит так, будто она заботится о тебе! И так, будто ты ведешь себя как ревнивый подросток.

Мне понравилось, что он смело говорит то, чего я могу и не захотеть слышать.