Возможности слов

Лиза захлопала глазами, пытаясь отогнать панику – почему ей раньше не пришло в голову, что эти двое могли затащить ее в какое-то бандитское логово? И похитить. «Нефертити» даст за нее неплохой выкуп – это в отделе экономразвития хорошо себе представляют!

Андрей толкал ее в спину к столу, поэтому она заторможено плюхнулась на один из стульев, нервно переводя взгляд с одного лица на другое.

– Знакомься, Лиза, это наша мама – Анна Ивановна. А это братья: Артем, Александр, Антон, Аркадий, Анатолий – не беспокойся, что всех сразу не запомнишь.

Алексея только не хватает для полноты картины. Артем, а ты какими судьбами?

Один, выглядевший самым старшим из парней, загоготал:

– Да я заехал к папане по одному вопросу, а тут маманя говорит, что ты девушку свою на ужин привезешь. Как же я мог пропустить?

«Маманя» и «папаня» – это было как-то слишком. У Лизы застучали зубы.

– Да нет, она не девушка мне. Просто… работаем в одной фирме, – рассмеялся Андрей.

Еще один – невероятно широкий в плечах – тут же подхватил:

– А ты нам по очереди всех коллег женского пола привози на показ тогда, раз такую традицию открыл!

Компания за столом вела себя… оглушительно.

Гоготала, перебивала друг друга, подшучивала и снова гоготала. Только Ксюша оставалась такой по-человечески немой.

– Лизунь! – к гостье ближе подсел еще один. – А ты чего не ешь? Стесняешься?

– Только не говори, что вегетарианка! – зычно отозвался четвертый.

– Я не… – Лиза пыталась собраться с мыслями. – Спасибо, все очень вкусно…

– Ешь давай, ешь! А то худющая, как шпала.

– Прекрати, Аркаш, – прервала говорившего с улыбкой мать. – Не смущай девушку. Она, наверное, на диете, так что поменьше внимания. Не стесняйся, Лиза, они шумные, но безобидные! Красавица-то какая – я думала, что такие только на экранах водятся!

– Ага, красавица, не поспоришь! – снова в разговор встрял широкоплечий. – Ты чего завтра вечером делаешь? Или лучше сегодня? Андрей, не возражаешь, если я твою коллегу в ресторан приглашу?

– Возражает! – Лиза не узнала в этом визге собственный голос.

До истерик она раньше никогда не опускалась – по крайней мере, до таких, которые были бы очевидны и окружающим.

Широкоплечий тут же поднял ладони вверх, сдаваясь:

– А-а, понял-понял, не вмешиваюсь! Извини, Андрюх, сразу не понял.

Андрей, пожалев помертвевшую Лизу, не стал оспаривать это ложное впечатление, которое все тут же приняли. В любом случае, так ее хотя бы отчасти оставят в покое.