Все наши разницы

Что стряслось, раз смертоносная единица превратилась в размазню?

Знает, где я работаю! Значит, точно видел – и именно по этой причине не смог пройти мимо. Может, из министерства? Инвестор? Отец учащегося? Он ведь ко мне сейчас не подкатывает?

Мужчина распахнул дверь бутика и сразу прикрикнул на консультантов:

– Ну, чего ждем? Видите, у нас тут авария? Есть что-нибудь похожее, но не такое травмоопасное?

Его харизма ощущалась всеми, потому продавцы засуетились, предвкушая прибыль или желая как минимум ничем не разочаровать.

Понятное дело, что сам он на ценники не смотрел, но я постепенно отходила от мутного дурмана и пыталась мыслить разумно:

– Извините, но у меня при себе нет денег на дорогую покупку. – Бросила взгляд на его лицо и быстро добавила, угадывая: – И в подарок принять не могу.

– А это бренд какой-то? Я, честно говоря, не разбираюсь. – Мужчина нахмурился и огляделся. Кажется, бутик был не люксовым, но точно и не самым дешевым. Однако на этот раз богатый танкер меня услышал и еще сильнее свел брови.

Затем нехотя вынул визитку и протянул: – Ладно, потом позвонишь, рассчитаемся. Тебе в любом случае нужна обувь, не босиком же ходить.

Одного взгляда на черную матовую карточку хватило, чтобы из моего рта вылетело понимающее: «А-а-а-а». Просто это было так очевидно, что невнимательность я списала лишь на свое состояние. Конечно же, Жуковский! Сын похож на отца и лицом, и поведением. И видеть Юрий Владимирович мог меня не раз: в университете часто проводились мероприятия и концерты, которые посещали родители.

А этот, если не ошибаюсь, еще оборудование для компьютерного класса в прошлом году закупал – то ли меценат, то ли не придумал способа лучше снизить налогооблагаемую базу.

– Что «а-а-а-а»? – передразнил он.

Но я уже перестроилась и попросила тихо:

– Прошу, не говорите Дмитрию, что видели меня.

Это было очень важно. Если его сын слил фото и начал волну гонений, то в последнюю очередь я именно перед ним покажу слабость – ни в коем случае! Лучше сдохну, чем эту мразь повеселю.

Но отец сразу сопоставил другие факты:

– Что ты иногда раскисаешь и каблуки ломаешь? Не скажу. Так ты у моего балбеса что-то ведешь? Тогда и отчество говори – неуважительно как-то получилось.

Кажется, разговор становился все более нелепым. Может, у него просто такой необычный юмор? Но проигнорировать вопрос я не посчитала нужным:

– Андреевна.

– Договорились, Анна Андреевна. И это вообще не их дело – знать, что вы тоже люди.