Знаменатель

Но сразу вспомнился их разговор в аудитории – если он верит в существование некой Системы, то приехал и поселился в России только для того, чтобы встретиться со мной? А потом отправится искать других? Зачем? Там что-то звучало про смерть. И самое главное, почему он так спокойно наводит на эти подозрения Даньку, но ровным счетом ничего не говорит мне? Если он столько сил приложил для того, чтобы убить меня, то почему я все еще жива? Если же не для убийства, то не пора ли и меня посвящать в Боннские тайны? Не выдав себя, я не могла задавать вопросов дальше, но и Данька не спешил развивать эту тему.

Так и получилось, что мы замолчали и вернулись к работе.

Я терла пенной губкой тарелки, пытаясь сосредоточиться. Слишком мало данных для анализа! Пока ясно только то, что сам он в легенду о Системе верит давно и безусловно. Даже если у него психическое отклонение, навязчивая идея, для самого Штефана это истина, ради которой он с детства перестраивал собственную жизнь. Настолько усердно, что даже родители прониклись и помогли финансово.

Я для него не предмет романтического интереса, а часть этого психического отклонения, что может быть чревато осложнениями. Если он не только организовал переезд в другую страну, но и устроился в тот же вуз, значит, наверняка уже выяснил, где и с кем я живу. Но при этом никакого контакта вне стен института не было. А вдруг он следит за мной? По коже пробежала ледяная волна. Вдруг только и ждет подходящего момента? Но зачем тогда вообще нужен институт? И основной вывод: сам он твердо уверен, что меня нельзя посвящать в детали. Именно так он Даньке тогда и сказал. Он совершенно точно психопат, но опасный психопат или обычный сталкер, пока неизвестно.

После возвращения шумной компании веселье возобновилось. На этот раз я сама подошла к Штефану и, ухватив его за руку, потащила танцевать. Он удивился, но сопротивляться не стал.

Я была нетрезвой, как и все присутствующие. Как и сам Штефан. Потому и ринулась в бой, решив убедиться хоть в чем-то:

– Я нравлюсь тебе? В смысле романтического или сексуального интереса.

Данька тут нас расслышать не мог – этот вопрос я бы постеснялась озвучить при нем. Но сам Штефан так растерялся, что ненадолго застыл на месте.

– Нет, конечно. С чего ты взяла?

– Так из твоего странного внимания взяла, – я улыбалась и продолжала танцевать, чтобы остальные не увидели нашей заминки. – То есть совсем не нравлюсь?

Он задумался, но в глаза не смотрел.