Звездунец

Но менеджер был непреклонен:

– Ты видела, сколько блондинок в составе? На их фоне у тебя нет шансов быть замеченной. А розовый тебе пойдет. Яркость глаз усилим голубыми линзами, надо еще привыкнуть их носить. Вячеслав Сергеевич, тебя просто подстрижем и затонируем – держи визитку моего проверенного стилиста, он просто подчеркнет твои данные, но большие изменения пока не нужны. Потом по ситуации будем ориентироваться.

С этим Слава согласился:

– Зашибись. А то я все времени не находил, чтобы в парикмахерскую на углу дома забежать.

Оказалось, что это далеко не все. Дмитрий Алексеевич вдруг дернул руку вперед и попытался схватить парня за губу. Тот в ужасе отпрянул, а менеджер рявкнул:

– Ощерьтесь оба! Я уже заметил эту жуть, но хочу еще раз ужаснуться.

– Вы к зубам прицениваетесь? – понял Слава. – Мы вам лошади на продажу, что ли?

– Наконец-то, ты понял суть! – обрадовался мужичок. – Хоть отбелить успеем, на полную замену времени уже нет.

Все оставшиеся дни он таскал нас по стоматологиям, салонам и стилистам.

Я не возражала – понимала на примере Эдика, что это изнаночная сторона профессии. Слава тоже помалкивал – раз уж подписался, то зачем теперь характер показывать? Однако по его глазам было заметно, что он пожалел о своем решении еще до того, как закончил выводить подпись на контракте. Ему вся эта шумиха поперек горла. Дома его ждут компьютеры, веб-разработки и товарищи в интернете – никакие моря и пальмы этой прекрасной жизни не заменят.

Мои родители были в полном шоке, но скорее в восторженном:

– Подожди, Свет, так мы, получается, теперь за тебя болеть будем, а не за Эдика? А ты не обидишься, что мы не будем за него болеть? А Эдик не обидится, если мы будем болеть за тебя?

Мне было неудобно смеяться, поскольку лицо стягивала косметическая маска. Я теперь каждый вечер с ног до головы обмазывалась бальзамами и кремами, чтобы успеть привести кожу в такой же порядок, какой был у остальных участников. Поэтому отвечать старалась без лишней мимики:

– Пап, да прекрати.

Нас взяли только для массовки. Успеть бы хоть немного загореть под тропическим солнышком до того, как меня домой отправят. Потом вместе будем болеть за Эдика и Тоньку.

Эдик же сказал единственную фразу о происходящем:

– Свет, я даже не ожидал от тебя такой смелости. Это было так круто, что я тобой загордился.

Это была очень емкая формулировка, и в ней содержалась не только похвала.