Цветок по-прежнему редкий. А вынуждала ли вас жизнь лгать?..

– Так ты же это практически и сделал!!! – выдыхает наконец она.

– Что я сделал?

– От кого от кого, но вот ОТ ТЕБЯ такой циничности не ожидала. Циничности и низости к тому же!

– Боже, слова-то какие высокопарные. А низость-то здесь при чем? Я же сказал, я просто не сдержался. Тупо не сдержался. Обнаженная съемка чревата бывает, сама ж в курсе, – хмыкает он, приподнимая бровь. – Она раздетая… красивая… по-прежнему влекущая, желанная… и доступная, наконец-таки. Вот и набросился на нее. Не заметил, кстати, что ей не понравилось, – усмехается он.

– Ты че, совсем там уже, что ли?! Что ей могло понравиться? Публичное изнасилование?

– Боже мой, сколько пафоса. Какое на фиг изнасилование? Мы с ней этим уже занимались. Однажды лишь, правда… И еще в России, – погружается он на мгновение в воспоминания. – Так что в чем проблема-то? – переводит он снова взгляд на Мирославу.

– Прилюдно занимались?

– Ах, это? Господи, да кто там «люди» -то – эти два «твикса»: Джей с Кеем? Тоже-т мне, «Люди в черном», блин! Да они сами там слюни пускали и на ее месте оказаться мечтали, – цинично смеется он.

– А потом? Весь твой шантаж? Это не низость?

– Все честно. Разве я ее обманул? Пленки не отдал? Да и не заметил, что Золушка не насладилась своими тремя орешками, – цинично усмехается он.

– О господи! – в ужасе смотрит на него Мира. – Месть утоляет не более, чем соленая вода, жажду.

– Синьора, меня начинает утомлять наша беседа ни о чем и по кругу, – смотрит он на часы на своем запястье.

– Ладно. Пусть так. На свою «мужскую» месть, окей, ты имел право в некотором роде. Но… Есть же какие-то границы и нормы человеческие! Деньги-то тебе зачем понадобились? Своих мало? Или, скажешь, на благотворительность?

– Какие деньги?

– Да не придуривайся уж. Вот этого ОТ ТЕБЯ не ожидала ВООБЩЕ!!! Что угодно, только не ЭТО! Я не верила до последнего. Но сейчас, глядя, в какого монстра ты превратился…

– А кто «клетку открыл», не подскажешь? – зло и самодовольно усмехается он.

– А сколько ты с него потребовал? Во сколько свои труды оценил?

– О чем ты?

– Да хватит уже. Мерзко! Просто мерзко.

– Короче, мне надоело. Зачем ты хотела со мной поговорить, я так и не понял. Рассказать мне, какой я козел? Рассказала? Полегчало? Могу быть свободен?

– Ты же любишь ее!

– Любил.

– Любишь!!! Все еще любишь.