Цветок по-прежнему редкий. А вынуждала ли вас жизнь лгать?..

Поэтому ты и здесь! Поэтому всего этого и добился! Поэтому и понаделал всей этой херни! Потому что «плющит» тебя по-прежнему!!!

– Ну это твое мнение. Не нужна она мне больше.

– Себе не ври!

– А зачем мне человек, способный на предательство?

– А то, что сделал ты, как именуется?

– Расплата по долгам. Все сделанное нами к нам же и вернется!

– Все? Расплатился? Квиты? Ну так почему не начать все заново?

– С кем? С ней? Синьора, вы в своем уме?

– Вполне. Почему нет? Равны вы теперь в плане вины друг перед дружкой.

А прощение всегда возможно, да даже необходимо… для людей с интеллектом, а уж тем более с чувствами!

– Чувствами?..

– Чувствами! Я ж не слепая. Чтобы ты здесь из себя сейчас не разыгрывал и не корчил… Love and hate – what a beautiful combination?[35 - Любовь и ненависть – что за прекрасное сочетание (строчка из песни Erasure).]

– Exactly![36 - Именно!] – усмехается он. – Только love здесь с какого бока-то?

– Любовь не исчезает вмиг.

Она всегда с нами. И душить ее в себе мы не имеем никакого права. За это наказывают. Свыше.

– Вот пойди и ЕЙ все это и расскажи. Порыдаете вместе в обнимку на досуге. Я-то здесь при чем?

– Баран упертый!

– Я помучился из-за нее. Теперь ЕЕ очередь.

– Пожалеешь однажды. Да поздно будет.

– Вах, баюс-баюс-баюс…

– Я не понимаю тебя, Кирилл. Совершенно не понимаю!

– Меня должны волновать твои непонятки?

Мира некоторое время задумчиво смотрит на него, нахмурившись.

– Зачем ты ее мужу запись отправил, это понятно, – не сводит она с него напряженного взгляда. – Деньги ЕГО тебе зачем? Своих мало, что ли?

– Какую запись? Я ничего не отправлял.

– Да что ты?

– Я никому ничего не отправлял.

– Имей уж смелость признаться. Трусом ты вообще-то никогда не был.

– Я не попугай, чтобы одно и то же повторять. Я отдал тогда ВСЕ записи ей. Она их честно отработала. А дальше не мои заботы, куда она их там де?ла. Да и что у нее там с мужем за кОнфликт приключился.

Может, пересматривала на досуге, да муж зашел? – цинично усмехается он.

– Правда не отправлял?

– Cyril, how are you, Sweetheart? You don’t call me anymore! And I miss you, Honey, so much![37 - Сайрил, как ты, милый? Ты мне больше не звонишь! А я так по тебе соскучилась, Сладенький мой! (англ.)] – подскакивает вдруг к их столику какая-то девица модельной внешности и, наклонившись, пытается поцеловать Кирилла в губы.