Цветок цикория. Книга II. Дом для бродяги

Лисенок упрямый, еще на что-то надеется…

Пусть так. Даже к лучшему.

На галерее Локки встретили двое незнакомцев, богато одетых и властных. Спросили, куда идет. «Хочу задать вопрос князю, но не смею обеспокоить в такой час», – ответ выговорился быстрее, че осознался умом. И Локки пошел в каминный зал. Пока он говорит с князем, выигрывает время для всех, и в первую очередь для Лисенка и Йена. А после… поле время станет работать на врагов.

Он шел и думал о Кабане. Знают ли о нем? Захочет ли он уйти? Сможет ли? У него теперь свое гнездо.

И нет ему защиты, ведь Йен лишился тайной власти над деньгами князя и через них – над его людьми и законами…

Черный вечер, а за ним – черная ночь. И чёрный день, первый из многих. И никакого света впереди. Только боль и смерть. Неизбежно.

Глава 4. Песья свара

    «Переборы сегодня», газета

«Купец второй гильдии Степан Щуров сообщает о своем искреннем намерении изучить тенгойский язык. Для такого дела он подыскивает наставника.

Оплата достойная. Особое условие: сугубое, переходящее в полную безмятежность, терпение. Сверх того готовность давать уроки в любое удобное для господина Щурова время дня и ночи. Дополнительное условие: запрет на распитие крепких вин, даже если сам наниматель будет к тому склонять преусердно».

—

На станцию «Переборы» снизошло двенадцатое по счету тихое утро. Некоторые жители даже выразили неудовольствие: раньше-то и ярмарки не были надобны, и скоморохи, Щуров так вжаривал, только держись.

Страшно, да. Но ведь и интересно! А теперь? Скукота. Осталось одно – наблюдать за поездами.

Пробило пять часов. У темного западного горизонта возник гул. Зло и остро сверкнул электрический глаз и стал надвигаться, ослепляя. Это мчал Одноглазый Бес, скорый дальний, прозванный так за громадность черного паровоза, бешеный ход и, конечно, за особенную, по тенгойской моде устроенную, одиночную фару-прожектор.

Одноглазый на пути от столицы Тенгоя до здешней столицы – Трежаля – делал лишь одну остановку, на границе Самарги.

Мимо «Переборов» он пролетал дважды в месяц. Сегодня, как обычно, Бес миновал станцию, не тормозя: гаркнул жутким басом, напустил пара – и сгинул в осеннем тумане.

Для многих Бес воплощал мощь прогресса, рядом с ним «Переборы» вдруг делались провинциальны и старомодны. «Сам Щуров – лишь купец второй гильдии, а мы и вовсе пыль дорожная», – думали некоторые, провожая взглядом Беса…

А вот и Мелкий Бес подал голос.