Карты четырех царств. Серия «Срединное царство». Книга вторая

Вздохнул, чуть успокоился и занял место у конской морды. Почти смешно было смотреть, как крупный, хваткий детина впадает в детство, меняется – и, даже успокоившись, продолжает лучиться гордостью за травницу, которая умеет распознать самую тайную беду.

– Откуда взялось эдакое? – спросила Ула, останавливаясь у порога и с опаской рассматривая хмель, высаженный по весне и распространившийся на весь фасад, уже взметнувший курчавую весёлую зелень до конька крыши. – Откуда тут… такое?

– Лия прислала, – насторожился Дорн, тоже всматриваясь в хмель и пробуя найти в нем хоть самую малую странность.

Травница сокрушённо покачала головой, села на ступеньку крыльца и задумалась. Дорн прикрыл глаза, греясь на солнце и впервые с весны ощущая себя в парке относительно спокойно.

– Шель, – травница, наконец, выбрала решение, – а ведь сколько раз говорила я Голосу, что пора искать белого лекаря и править косточки?

– Дык…

– Вас из столицы княжьим указом не выставить, – вроде бы рассердилась Ула, даже заговорила громче.

 – Медуница в цвет идёт, солнышко играет, по лесу такой дух – не нарадуешься, а вы и не видите, и не чуете!

– Ну дык… – не понял Шельма, но сделал виноватый вид, просто на всякий случай.

Дорн краем глаза отметил: в комнате, за опущенной занавеской, качнулась едва приметная тень. Там упрёки Улы слушают. И там понимают, что такое радость и какой в лесу дух от медуницы…

– И клевер луговой, в два цвета, мягонький, молоденький, весь в сладеньких цветочках. Мой сыночек уж так любил его в книжные узоры вплетать.

Даже в золото заглавных букв! – не унялась Ула. – А ты в городе сидишь! А разве то гоже? Ты, конечно, уродился тут и за ворота, пожалуй, не выходил ни разу. Тебе бы кого толкового в проводники, чтоб в лесу не заплутал и ног не сбил с непривычки, – спокойнее и напевнее стала рассуждать Ула. – Сезон-то каков, дожди вон, после укоса так и копятся. Туманы ночами пушатся, зелень кутают, и сами травяным духом пропитаны, и свежим сеном пахнут так… духмяно.

Штора качнулась, взволнованная движением.

Дверь без скрипа приоткрылась, выпуская на порог Чиа.

– Матушка, вы не ругайте его, – прошептала Чиа, глядя мимо людей, в тот туман, что травница нарисовала, пообещала словами и вздохами. – Не надо ругать.

– Не ругаю, но скорехоньхо в путь собираю, – Ула улыбнулась, погладила ступеньку, приглашая хозяйку дома сесть рядом, и та сразу пристроилась, положила голову на плечо травницы, прикрыла глаза… – Тропками, а не большой дорогой.