Карты четырех царств. Серия «Срединное царство». Книга вторая

Без сабли, – Ула со значением посмотрела на Дорна.

– Как будет велено, так и пойду, – согласился самый драчливый ноб столицы.

Голос подобрал вожжи. Шельма хлопнул себя по кошелю и подмигнул Дорну – мол, мы при деньгах, не пропадём. Затем добыл из воздуха пару метательных ножей и немедленно их снова спрятал, будто привиделись.

Лошадка фыркнула, переступила и стала продвигаться вперёд и вбок, разворачивая двуколку. Чиа сидела, прикрыв глаза, и вроде не замечала того, что её везут прочь от дома, дальше и дальше… Так и не оглянулась, не отметила прощальным вниманием мужа и дом, не подумала о сыне.

– Уехали? – Дорн рухнул на ступеньку рядом с травницей. – С ума сойти.

Только теперь он заметил, что у Улы дрожат пальцы, на лбу копится бисером испарина. Дышит травница редко и трудно. Дорн вскинулся, побежал в дом – за водой, полотенцем, пледом, подушками… свалил принесённое грудой и поставил на ступеньку кувшин. Сам замер, ожидая пояснений.

– Сколько раз я пробовала прочесть ту книгу, где вместо букв значки.

И на картинках люди, а по телу у них точки разноцветные. Не поддавалась мне та книга, – пожаловалась травница. Тыльной стороной ладони отёрла пот, без сил откинулась на перила, не тронув ни кувшин, ни полотенце. – Сынок сразу главное углядел, а я вот… два года надрывалась. Все сны мне та книга иглами истыкала, как есть – все. Но я одолела. Очнётся твоя ненаглядная, а столица уже ох как далече, и ветер зарю задул.

– То есть вы её… – охрип Дорн.

Ула кивнула и снова указала на хмель.

– А был ли у нас выбор? Выноси, что нельзя оставить. Будем жечь твой дом. Уж прости… поздно сберегать то, что корнями заплетено и тенью пропитано.

– Так плохо?

– Да померли бы вы к осени, так мнится мне, – без выражения заключила Ула. – Видишь, какой бес попался кривохожий. Книжку прислал мне, а гадость у вашего порога высадил. Бессонница, немочь для жил, ломота костная, крови порча, – бормотала Ула, продолжая настороженно рассматривать хмель, такой весёлый и зелёный.

 – Как нарыв беды вызреет, так уж поздно сделается даже жечь. Неужто не видишь?

– Запах мне неприятен, голова болит. Но ловушка, надо думать, на вервров поставлена, а мы и есть вервры, – Дорн сказал и ощутил, как по спине продирает озноб. – Матушка, как же мне удержаться и не пойти его убивать?

– Сам думай, как. О сыне думай, – безмятежно посоветовала Ула и встала в рост. Немного отдышавшись, она удалилась в дом и вернулась, держа на руках наследника семьи Боув.