Непрекрасная Элена

Цепляюсь за соломинку надежды: хотя раны по всем моим оценкам несовместимы с жизнью, малыш дышит, и значит, он выживет? Я видела старые, докроповые, рисунки собак и волков. Видела новые – волкодлаков. Взрослых! Это их детеныш, точно. Ничего не знаю о его анатомии, не говоря о прочем… Болевой порог, сколько у него сердец, какой пульс? Цвет языка, допустимая кровопотеря, общее анатомическое строение… О чем я думаю, о чем! Он еще дышит, вот главное.

У щенка синие глаза. Мое ошалевшее объемное зрение утверждает: они огромные, на полморды, и они утопают в бархате ресниц.

Человечьи глаза. И слезы… Треугольная морда, почти белый короткий мех. Розовая пуговица носа.

Протягиваю руку и нарушаю мой главный запрет десяти последних лет. Трогаю чужую голую кожу – голой кожей кончиков моих пальцев. Заранее жмурюсь: жду боли. Даже с людьми трудно, хотя про них я много знаю и это привычно, это я уже делала.

Касание. Краткий миг на адаптацию… и мозг взрывается, словно меня в упор расстреляли из спиннера, снаряжённого на мейтара.

Терплю. Терплю… продираюсь сквозь боль, не разжимаю век, хотя так сосредоточенность снизилась бы. Но я не хочу себя жалеть, пока что моя боль – малышу в пользу. Терплю… это похоже на попытку столкнуть с места баржу, стоя у берега и упираясь в корму. Да, невозможно, но если очень долго быть упрямее «невозможного»…

Тьма перед закрытыми глазами дрожит, как натянутое полотно. Медленно, очень медленно она начинает отползать. Я столкнула «баржу», ворсинка света мигает… Вот она обозначилось отчетливо, проросла корнями, вскинула ввысь крону.

Я приняла подсказку и стала видеть это – как дерево с мощным стволом… почему-то скрученным. Такие бывают у ив и еще некоторых приречных растений. Подумала – и мне сделалось еще проще, я будто приблизилась. Пальцы трогают нечто осязаемое, оно многоцветно, наделено даже вкусом и звуком – ну, или тем, что мною воспринимается подобно.

Не знаю, насколько это верно. Однако я с некоторых пор полагаю, что умею разворачивать из ворсинки света генную структуру.

Мне для этого надо всего-то коснуться чужой кожи.

Жарко. Пульс разгоняется. В книгах предков написано, что люди могут одновременно думать одну мысль, мы не многозадачные, но мы легко переключаемся. То есть… они, наверное так надо думать. Я держу два или три потока мыслей. Сейчас, если открою глаза, смогу видеть настоящий мир, но и генное дерево тоже. Правда, меня затошнит еще сильнее. Лучше уж не проверять свою многозадачность.