Ветры земные. Книга 2. Сын тумана

Чувствуя себя липкой и сладкой с головы до пят, облизывая пальцы, капая медом на одеяло, Зоэ жевала, давилась, хватала новые куски, кивала смешному в своей суетливости Альбе, предлагала тащить шербет и мороженое, того и другого побольше.

– Лопнешь, – робко упрекнул безотказный «папаша».

– Ло-опну, – блаженно прижмурилась Зоэ, вспоминая иной и не менее прекрасный день, когда она, спасенная Ноттэ утопленница, сидела в каюте «Гарды», лучшего люгера всей Эндэры. И первый раз за свою жизнь была сыта.

 – Мне еще Ноттэ так говорил, а я не лопнула! Я вместительная, – Зоэ похлопала себя по животу и рассмеялась, ощущая жар сытости и головокружение счастья. – Аль, как там дело с лошадкой?

– Три синяка, ссадина и вот, след от хлыста, – вздохнул нэрриха. – Это меня маэстранте, назвал уродом и проклятием для коней.

– Ты угощал лепешкой?

– Ах, да, еще укус, – криво усмехнулся Альба, отдернул манжет и показал руку.

– По носу бей, – привычно предложил Кортэ, покосившись на крупный синюшный след зубов.

 – Как ты допустил? Ты нэрриха, значит, ты быстрее. Пусть боится.

– Лошадь бить хлыстом хвостатым из-за собственной ошибки? – виновато вздохнул Альба и спрятал укус под тканью.

В комнату без шума скользнул дон Вико, словно отозвавшийся на мысль о люгере. В необычной для этого громогласного и непререкаемого моряка манере огляделся и плотно прикрыл дверь, кивнув спутнику, которого оставил в коридоре стеречь покой.

От порога Вико прошел к кровати и бросил на столик у изголовья связку сушеной рыбы.

– Для безделья, – пояснил он Зоэ, пристраиваясь на стуле. – Самое то, жевать да облизываться. И вкусно, и опять же – вроде занятие, хотя бы и для зубов… Альба, не сочтите за труд, постойте у оконца, дует, штора вон как ходит.

Нэрриха молча исполнил нелепую просьбу, выглянул в окно, прикрыл створки и остался стоять у неподвижной шторы, посматривая в парк. Кортэ без всякий указаний прошел к камину, сел на коврик и принялся щуриться и посвистывать.

Зоэ настороженно повела плечами: она знала и причину раздражения рыжего нэрриха, и смысл его свиста. За звуком Кортэ прятал большую работу, едва посильную при его опыте: следил, чтобы ни в чье ухо шальной ветерок не донес отголоски разговора.

– Что случилось? – шепнула Зоэ, не надеясь на честный ответ.

– Ничего страшного, – немедленно соврал Альба.