Вошь на гребешке

И нештатного для этой модели, ценимого тем же Костиком угольного салонного фильтра тоже нет. Впрочем, рассуждая в день рождения дочурки о том, как надлежит перевозить младенцев через столичные «мертвые» пробки, да еще по туннелю, Костик щедро обогащал кругозор гостей. Например, он рассказал о воздухе хвойного леса, сжатом и помещенном в баллон, совсем как у аквалангистов, и еще о каких-то нано-технологиях, то ли особо полезных, то ли потенциально вредных…

В памяти – ничего определенного. Только горьковатый, как у этой свалки, осадок раздражения.

Костик говорил легко, словно и не подбирал слова, чтобы ставить одно к одному, безупречно. Костик искренне, доверительно улыбался, дозировано и уместно смотрел в глаза собеседнику. Иногда замолкал, и пауза не казалась затянутой. Попытки оттренировать такую же модель ведения беседы, увы, не дали результата…

За спиной чавкнула грязь, кто-то сдавленно выругался. В первое мгновение Влад подумал о том, с кем встречался. Но голос даже в едва слышном бормотании звучал иначе.

Второй мыслью, конечно, шли все враги рода водительского: продавцы полосатых палочек, парковщики и прочие вахтеры-привратники. Как мздоимца ни назови, а кошелек на всех один. Только откуда бы им взяться здесь?

Влад сокрушенно вздохнул, принимая напасть как логичное продолжение гнусного трудового дня, не желающего завершаться и после заката… Обернулся, заранее готовя простоватую улыбку, совершенно бесполезную в полумраке.

Человек отчетливо рисовался черным силуэтом на фоне желтоватого тумана.

Он стоял и без спешки что-то крутил в руках… или тер?

Ослепительно вспыхнул свет. За спиной черного человека, оказывается, стоял автомобиль, именно теперь врубивший четыре синеватых прожектора, закрепленные на дуге над крышей.

Влад перестал ощущать запах свалки, ослеп и вспотел. Проморгался… и перестал дышать.

Никто не собирался выписывать ему штраф. Никто не интересовался содержимым тощего кошелька. Весь путь, проделанный после разговора с Иудушкой, был роковым.

Влад сам прибыл на свалку и, кажется, еще засветло был назначен мусором, подлежащим утилизации.

Щурясь против света, пытаясь удерживать под локтем сумку и одновременно второй рукой заслоняться от ослепления, Влад все еще не верил. Он видел маслянистый блеск металла в ладони черного человека. Того, кто буркнул невнятные слова и заставил обернуться. Теперь возникли шаги второго, за спиной.