Вошь на гребешке

Соединять все перечисленные факты в очевидную логическую цепочку, а вернее удавку, мозг отказывался наотрез. Влад сам запрещал сознанию худшее, заслоняясь дрожащей ладонью и от ослепления, и еще более – от способности видеть, понимать, присутствовать здесь и теперь.

– К тебе нет претензий, но дело надо прикрыть срочно, кое-кто облажался. Так бывает, – лениво сообщил голос из-за спины.

Клацающий звук сорвал последний предохранитель, и Влад закричал, едва ли понимая, что он – кричит. Мозг погас. Влад не мог ни бежать, ни падать и закрывать голову руками, ни спрашивать напоследок самое нелепое и неизбежное «за что?», ни сулить убийцам деньги.

Он целиком слился с собственным страхом, огромным и непреодолимым. Последним.

Черный человек сплюнул в грязь, буркнул нечто вроде «гля, еще обделается, сучонок» – и стал поднимать руку с оружием. Влад исключительно отчетливо видел, как все происходит. Он сделался куклой, не способной двигаться без воли кукловода. Статистом в низкобюджетном фильме о «лихих девяностых».

Похожих менеджеров среднего звена за одну короткую серию клали по десятку. Перед этим на дураков вешали долги фирм-однодневок и прочие «токсичные» дела. Но это – в кино!

Он и сам смотрел тупые сериалы. Все смотрели их и смотрят… Жрут ужин, запивают пивасиком, развалившись на диванах и в креслах, выпятив городское рыхлое пузо. Обыватели щурятся в теплом свете домашних ламп, за железными дверями. Рыгают, на ощупь разыскивают сигареты – и безразлично наблюдают за смертью на экране.

Так себе трэш, снят без азарта, да и крови маловато. Скучно, когда валят тупых лохов. Не страшно, не интересно, не ново. К бытовой чернухе зрителя приучили. И каждый в душе рад своей роли наблюдателя: он-то сидит живой, пивко тянет – значит, не лох…

Жизнь не пронеслась перед взглядом, как того требовали каноны последнего мига. Жизнь вырвалась из бессильного тела вместе с отчаянным, звериным криком.

В туго забитых ватой ужаса ушах хрустнуло, словно крик пробил некий барьер Тусклый.

плафон неба лопнул подъездным светильником, изуродованным вандалами. Синяя сеть трещин оплела небо, под ногами шевельнулась почва, задрожала и заворочалась. Она стала чем-то вроде рыбы-кита из сказки, она проснулась и норовила стряхнуть людские постройки со своей спины.

Крик иссяк, в безвоздушной немоте страх сделался еще безграничнее. Легкие были сжаты полным выдохом. Влад ловил ртом воздух – и не мог протолкнуть в горло.