В паутине пророчества. Книга смерти

– Куда, куда нам дитёв! – заголосила его жена, кутаясь в необъятный платок. – Авось, помрем завтра!

– И то верно… – почесал в затылке участковый. – Следующий!

Каждый житель, на ком останавливалась волосатая «сосиска», всеми правдами и неправдами старался уверить всех присутствующих, впившихся в него глазами, что выкормить и воспитать двух детей получится у кого угодно, кроме него. Таких больных, старых и бедных людей, какими хотели казаться все собравшиеся, давно не видел мир.

– Я возьму детей в свою семью! – мелодичный голос женщины средних лет прозвучал как гром среди ясного неба.

Все немедленно обернулись и увидели Анну, которую все называли Митрофановной за ее крутой нрав, доставшийся ей от покойного отца. Она недавно потеряла третьего ребенка, и, забрав сирот, делала добро не столько им, сколько вытаскивала себя из петли. Муж ее все чаще уходил в запой, а затем и налево, не ожидая уже от законной супруги наследника.

Она, не торопясь, поднялась по лестнице и склонилась над корзинкой, в которой спали накормленные Агафьей дети.

Слезы выступили на глазах Митрофановны. Она уже и не надеялась, что и в ее дом придет долгожданное счастье.

– А муж твой не будет против? – вполголоса спросил отец Степан. – Ведь сейчас его здесь нет.

Анна решительно махнула кудрявой челкой и посмотрела на священника.

– А пусть только попробует!

Все женщины одобрительно загудели, а мужики, промолчав, только покачали головой. Хоть нрав Митрофановны и был крут, но все же синяки в подарок от супруга иногда появлялись на ее миловидном лице.

Как воспримет он двух чужих детей, взятых Анной, не мог предугадать никто, даже сама Анна. Но судьбоносный выбор был сделан и на попятную было поздно идти. Поэтому, осенив себя крестным знаменем, женщина взяла двумя руками корзину с детьми, прижала ее к груди и, гордо выпрямив спину, пошла к своему дому. Все, молча, провожали ее взглядами, кто уважительными, а кто и сочувственными.

Отец Степан с облегчением вздохнул, перекрестил удаляющуюся спину Митрофановны и, забыв сказать напутственное слово прихожанам, поторопился скрыться за стенами церкви.

Слегка задыхаясь от быстрого шага, но все же не сбавляя его, старик поднимался по лестнице в свою келью. Тяжкий груз, лежавший с прошлой ночи на его плечах, скатился вниз, уступая место спокойствию, которое он обрел в этих стенах. Дальнейший путь младенцев, принесших столько суеты ему и жителям деревни, мало его волновал.