Любимый Садовник

Как же это было здорово – вот просто лететь, просто думать о том, что внизу раскрывает свои объятия-волны теплая морская вода, а потом, бухаясь воду, просто забыть обо всем!

И я, как говорится, нырнул в омут с головой. Вода, такая темная и неприветливая на вид неожиданно освежила и успокоила. Пузырьки, маленькие и большие, белые и прозрачные, веселым вихрем окружили меня со всех сторон. Миллионы, миллиарды пузырьков старались вытолкнуть, поднять на поверхность. Я собирался, действительно собирался это сделать.

Её ноги плавно, вытянутыми пальчиками вошли в воду, её лицо застыло напротив моего, и я, словно маленький мальчик, никогда не видевший женского тела, широко раскрыв глаза, смотрел. Теперь я точно знал, как происходит то, о чем столько говорят. Как каждая клеточка твоего тела раздваивается под напором невиданного и неощущаемого ранее. Как ты забываешь обо всех и обо всем. И видишь только глаза цвета моря. Теперь я точно знал, что глаза её, зеленые, яркие, были глазами морскими.

Моя русалка тоже не собиралась выныривать. И тоже смотрела. Только когда оба мы почувствовали, что задыхаемся, то ли от нехватки кислорода, то ли от чего другого, названия чему мы не знали, но чему название давно придумано было, мы, взявшись за руки, вынырнули. Задышали. Но теперь оба были совершенно другими людьми, новыми, незнакомыми для самих себя и немного испуганными.

Зоя запрокинула голову, убрала назад волосы и наконец заговорила.

– Поднимаемся?

– Да, наверное.

– Или поплаваем?

– Да.

– Что? – у меня никогда не было недостатка в женском общении, но прищур красивых зеленых глаз – и все, я в ступоре. Ну, может быть, и не в ступоре, но я точно не знал что говорить. А это было со мной впервые.

Я улыбнулся своей Сирене.

– Плавать, я точно хочу плавать, да. Блин, хочу плавать, слышишь? – я подплыл к ней и обняв ладонью её шею, прошептал на ухо. – Сейчас мы плаваем, а потом ты рассказываешь все, что знаешь.

– Нет, – она засмеялась, прикрывая рот ладонями. – Потом я тебя утоплю, как свидетеля, глупый.

Мы плескались целую вечность. Ныряли, под водой легонько касаясь рук друг друга и вновь выныривали. Я сорвал водоросли, ох, ну надо же, они тоже цвели.