Сожженная тобой

Это означало одно – они не успевают покинуть Северный лес. Еще немного и на небосклоне покажется ее синий спутник Эбус, и когда их цвета сольются, наступит время никлимов.

Пить резко перехотелось. Женщины вжались в сиденье и смотрели друг на друга испуганными глазами. Теперь главное не стать ужином для тех, кто скоро проснется в этом лесу. Но от них ничего не зависело, даже конные офицеры теперь могли лишь надеяться на чудо.

Никлимы – жители этого леса, ночные охотники. Им ничего не стоило за несколько минут выпотрошить небольшое стадо коров.

Ужас, гонимый подступающей паникой, растекался по венам.

В голове мелькнула мысль, что Эдгар III специально отправил ее через лес сейчас, хотя мог дождаться более безопасного времени. Но Милана прогнала ее прочь, не мог король быть настолько расчетливым… или мог?

В карете царила тишина, казалось, что они перестали дышать, прислушиваясь к цокоту копыт и плетям, подгонявшим лошадей. Занавеска слегка колыхнулась, и Милана увидела расплывающееся синее зарево – Эбус начал свое шествие по небу.

Краски ночных светил начали смешиваться, а это означало одно – никлимы их видят и готовы к нападению. За пределами кареты раздался оглушительный крик.

– Мы все умрем! – у Энны началась истерика.

Скрежет, треск, крики и даже чавканье доносились снаружи так громко, что еще немного и содержимое обеда готово было выпрыгнуть из желудков наружу. Вдруг на крышу кареты прыгнуло что-то большое и тяжелое, Милана и Энна закричали что есть силы.

Секунда, другая и под чьими-то ударами начала трещать обивка кареты. Кто-то неистово пытался сорвать с нее крышу.

Несколько бесконечных минут и огромные когти с каждым рывком стали проникать все глубже и глубже. И когда чья-то лапа почти расчистила себе желанный проход, раздался нечеловеческий крик, и попытки проломить их крышу прекратились.

Казалось, сердце остановилось. Милана и Энна смотрели, как по все еще торчащим из крыши кареты когтям стекает и капает на пол темная тягучая жидкость.

Хотелось, чтобы это все исчезло. Хотелось провалиться в забытье, но желанный обморок так и не приходил.

Карета продолжала стремительно ехать вперед. На крыше опять что-то зашевелилось, и чудовищная лапа скрылась в созданной ею же дыре. Женщины так и сидели, не сводя глаз с отверстия, где еще недавно видели свою смерть.

Минуты текли медленно. Сердце возвращалось в свой ритм. Милана прислушалась, за окном слышался только стук лошадиных копыт.