Сожженная тобой

Из кустов они выскочили с большим энтузиазмом. Каждый шорох, каждый крик птицы им казался опасным. Милана старалась держать себя в руках, хотя постоянно дрожащая Энна все время нагоняла страх. В результате она не выдержала и оставила старую няню читать свои молитвы у кареты, а сама пошла осмотреться более спокойным взглядом вокруг.

Недалеко от них на холме росло одинокое большое дерево, в ветвях которого играли солнечные лучи. Это было очень красиво.

Подойди…

То ли шорох, то ли шепот, почти не разобрать.

Что-то невидимое влекло ее к этому могущественному лесному царю. Что знает это дерево, что оно видело?

Ближ-ж-же…

Опять этот шелестящий голос или ей показалось. Возможно, ночью это дерево является свидетелем того, как безраздельно никлимы правят этим лесом. Милана подошла вплотную к его могущественному стволу.

Вкус-с-сная…

Она положила руку на дерево, ощущая под пальцами его тепло. Будто сотни маленьких иголочек щекотали ее ладонь.

Беги!

Пронзительный крик. Милана явно услышала крик и одернула руку, отскочив от дерева.

Десятки птиц взмыли вверх, захлопав своими крыльями. Кто кричал? Она явно кого-то слышала, но только она. Солдаты так и возились с колесом, почти никто из них не оглянулся на сорвавшихся птиц. Мурашки пробежали по спине. Милана обняла себя за плечи и стала спускаться к остальным.

На переносном столике был уже накрыт небольшой обед. Не церемонясь, каждый брал свой бутерброд и дальше продолжал работать. На починку колеса ушел почти час.

Остатки еды сложили в корзинку, погрузили в карету вместе с дамами и рванули с места.

Милана в последний раз оглянулась на дерево и задернула шторы. Завораживающий шепот и пронзительный крик так и стояли у нее в ушах. Желудок сжимало от страха. Она еле осилила свой бутерброд там на привале.

Несколько последующих часов тряски дали о себе знать – желудок предательски заурчал. Милана и Энна достали остатки бутербродов и принялись за еду. Если поесть как-то удалось, то пить было практически не возможно – вода в этой гонке через лес все время проливалась.

Остановиться было просто необходимо, но Милана терпеливо ждала. Наконец, уставшая от этой скачки по ухабам, она не выдержала. Возможно, сопровождающие их офицеры и могли терпеть такие длительные переезды, но у нее уже сил не осталось.

Милана уже была готова отдать приказ и выглянула из окна кареты. Ужас понимания отразился на ее лице. Верхушки деревьев Эката уже окрасила своим красным светом.