Любовь, граничащая с безумием

– Прошу прощения, если моя правда вас задевает, – ответила она и шагнула назад, уперевшись ногами в кресло.

– Правда? – холодно усмехнулся граф. – Ты считаешь, что тебе дозволено рассуждать о правде? Нет, девочка, ошибаешься. Ты жива лишь по моей милости. И поверь, такой расклад не очень меня радует. Думаешь, твоя невиновность имеет какое-то значение? Тогда ты неисправима глупа. Ты способствовала смерти господина, в то время как обязана была всячески этому помешать. Но нет, ты посмела посчитать, что твоя жизнь ценится куда выше, чем его.

Что ж, так тому и быть! Только помни: она не будет легкой. Жизнь рабыни никогда не будет ценнее жизни графа. И это ты, поверь, усвоишь.

– Вы ошибаетесь, – вскрикнула она в отчаянии, до глубины души напуганная его словами. – Я не считаю свою жизнь выше! Она не стоит даже ногтя вашей светлости! Но вы правы, никого не волнует моя невиновность, если б я только могла предотвратить случившееся, то сделала бы это, не раздумывая. Это была случайность, видит Бог, и изменить что-либо оказалось не в мой власти.

И можете не тратить напрасно угрозы – моя жизнь и так никогда не была легкой!

– Не знаю, – произнес граф, оказавшись напротив нее. – Откуда в тебе столько дерзости? То ли оттого, что не боишься смерти, то ли оттого, что глупая? Только не стоит пустыми словами сотрясать воздух; твое мнение не значит ничего.

– Не сомневаюсь, – выдавила Кэтрин, вздернув голову, и их лица оказались в сантиметре друг от друга. – Ваше слово – закон. Так велите: смерть мне или милость?

– Одно бродит недалеко от другого, – ответил загадкой Мишель.

 – Поэтому остерегайся, прежде чем выдать из своего маленького рта очередную глупость.

Его взгляд упал на ее губы, и Кэт непроизвольно отшатнулась, почувствовав, как сердце пропустило удар. Она хотела было отступить, но позади находилось кресло, а спереди массивная фигура графа. Страх пульсировал в висках и с диким шумом гудел в ушах. Девушка почти осела в кресло, но крепкая рука, удержавшая ее за локоть, не позволила отдалиться.

– Надеюсь, ты усвоила услышанное? – уточнил Мишель, обжигая ее кожу своим дыханием.

– Усвоила, – только и выдавила Кэтрин вздрогнув.

– Прекрасно! – кривая улыбка коснулась его губ. – Впредь опасайся, прежде чем что-либо сделать или сказать.

– Нет! – мотнула она головой, сдерживая подступающие слезы. –Страшнее вашей ненависти нет ничего.

– Не могу не согласиться, – усмехнулся мужчина ей в лицо. – Ненависть губительна во всех смыслах этого слова.