На крыльях моей боли

И кажется, что ей от этого должно стать легче, но, увы, не становится… Страх выжигает каждую нервную клетку, как огонь листок бумаги. Секунды ожидания превращаются в часы. Минуты становятся сутками… Слова доктора, словно опухоль в коре головного мозга, причиняют страшную муку. Сначала: «Состояние вашего отца очень тяжелое, рано делать какие-либо прогнозы», а потом как обухом по голове: «Шансов очень мало». И, несмотря на это, надежда еще очень сильна, и никак не хочется верить, насколько все серьезно. Однако с каждым днем вера понемногу тает.

Беспомощность душит, каким-то отчаянием обволакивая сознание…

Даша сидела у кровати отца целыми днями и ночами и отходила лишь по необходимости. Она была бессильна чем-либо ему помочь, не могла вырвать папу из черной бездны, куда он уходил все быстрее и быстрее. Ей оставалось только молиться и просить у Бога, чтобы не отнимал у нее единственного родного человека. И она молилась сутками напролет, сжимая бледную руку отца. Рыдала, украдкой уткнувшись в его неподвижное плечо.

Говорила с ним в надежде на то, что он слышит. Умоляла не бросать ее, не оставлять одну на всем белом свете…

Отец умер на седьмой день, так и не придя в себя. У него остановилось сердце. Даша в тот момент как раз находилась рядом с ним. Заметив неладное, девушка тут же позвала врача и, забившись в угол, принялась рвать на себе волосы, наблюдая за тем, как его пытаются реанимировать. Роковые слова «Смерть наступила в восемнадцать двадцать» вонзились кинжалом между лопаток. Этот кинжал она не может извлечь и по сей день…

– Примите наши соболезнования, – гулким эхом доносились до нее голоса медперсонала.

 – Нам очень жаль…

Но на самом деле никому не было жаль. Никому, кроме нее! Даше не нужны были фальшивые слова сожаления, ей больше ничего не нужно…

Его забрали в морг, а она каким-то чудом добралась до дома. И лишь только там пришло полное осознание случившегося. В квартире ее ждало пустое инвалидное кресло. Кресло, в котором девушка больше никогда не увидит папу…

Наверное, та ночь стала для нее самой ужасной.

Когда умерла мама, ей еще было за кого зацепиться. Даша тогда ухватилась обеими руками за отца. А теперь она осталась совсем одна. И как бы бедная девушка ни пыталась удержаться за край обрыва, стало ясно, что в итоге она все равно рухнет в пропасть, потому что никто не появится из пустоты и не поймает ее руку…

Боль от потери разрывала все органы. Она кричала в пустоту, но не могла выпустить пламя, выжигающее душу.