Эскортница по поручительству

Но той, видимо, было, что сказать, и она не спешила уходить:

– Машенька, я понимаю, ты не виновата, но почему мы-то должны страдать?

– Клавдия Тимофеевна, я что-то не пойму, как именно вы страдаете? – не выдержала все-таки я.

– Ну как же, посмотри, что наделали, – указала она рукой на исписанную стену. – Я вот смотрела в передаче, что эти гады и двери поджигают. А моя-то рядом с вашей…

– Не выдумывайте, пожалуйста! – оборвала женщину, не дав ей договорить. – Стену я сейчас же отмою! А больше вам не о чем волноваться!

– Машенька, ну нужно ведь что-то с этим решать, – ооо, понеслось, сейчас последует череда советов.

 – Ты бы подумала над тем, чтобы квартиру разменять. У меня есть риелтор знакомый, она может помочь.

Ну, я не удивляюсь даже, не сомневаюсь, что соседка уже и оценила нашу квартиру. Может быть, и покупателя нашла. Как же злит, когда человек сует нос не в свои дела!

– Мы ни за что не продадим бабушкину квартиру! Это не обсуждается. Разговор закрыт, – ответила я раздраженно и направилась к своей квартире, услышав в след:

– А стену ты отмой, а то вон – срамота какая.

Р-р-р, вот не видят люди граней, и как не ответить грубо в такой ситуации, но мне все же удалось промолчать, только для этого прикусила до боли язык.

Через десять минут, переодевшись в домашнее и не поужинав, я вышла в тамбур с ведром воды и щеткой. Около часа в отчаянье оттирала краску, но все оказалось тщетным. Надпись посветлела на пару тонов и больше не отмывалась.

Зато я осталась уже без рук, стерла пальцы до ссадин о грубую стену.

– К черту! – выругалась я, обессилев. – Проще будет закрасить.

Решив не откладывать на завтра, злая до чертиков и голодная как бездомная собака, я поднималась в лифте с банкой краски. Конечно, не рассчитывала на такие затраты, сейчас у меня расписано все до копейки, но выхода не было. Осторожными движениями кисти я замазывала надпись. Просила у продавца краску с несильным запахом, и, похоже, тот сделал все, да наоборот, потому что вонь стояла в тамбуре жуткая.

Через час я смотрела на стену, оценивая свои старания. И хотя, прежде чем идти в магазин, я сфотографировала цвет стены и вроде подобрала нужный тон, сейчас это выглядело как яркий голубой квадрат на бледно-синем фоне. Теперь и не знаю, как было лучше. В подтверждение моих мыслей за спиной раздался голос Клавдии Тимофеевны:

– Ох, безобразие какое.