Попутчица. Книга II

– Помнишь Октябрину?

– Та болтливая старушка, с которой ты подружилась!

– Какая старушка? – почти хором удивились мама и Рома.

– Да из тура… – начала я.

– С ней было не заскучать! – вспомнила Римма, вроде бы оживившись. – Песни за столом пела, все время что-то комментировала… и с Мартой у них прямо полная гармония сложилась, они сидели вместе в автобусе и потом телефонами обменялись.

– Было дело, – подтвердила я.

– Надо же, как мило! И вы общаетесь? – заинтересовалась мама.

– Вот во второй раз пообщались.

Надеюсь, не в последний.

– Да-а уж, наконец наша Марта нашла интересного, по-настоящему равного себе собеседника, и он старше нее… на сколько, лет на пятьдесят?

– Ой, все, – шутливо отмахнулась я.

– Мы ушли от темы о Мартиных достоинствах, – ни с того ни с сего влез Рома.

– Я разрешаю опустить ее и спокойно доедать курицу. Комплиментов я наслушалась на год вперед.

– Нет-нет, я все-таки скажу. Твоя сестра спросила, покорила ли ты меня с первого взгляда.

 – Он проникновенно глянул на меня, повернувшись всем корпусом, так, будто кроме нас за столом никого не было. – В какой-то мере, конечно, да. Но важнее то, что это чувство не было мимолетным, стало взаимным, сохранилось до сих пор и, надеюсь, продлится всю нашу жизнь. Марта, я хочу спросить тебя…

О-оу.

Я сглотнула, понимая, что сейчас произойдет. Можно срочно отвлечь Рому на что-нибудь, вызвав недоумение мамы с Риммой и сбив его с толку, и усиленно отвлекать весь вечер, после которого притвориться, что смертельно устала, и завалиться спать.

А можно принять неизбежное. Не сегодня, так завтра, не завтра, так через месяц – он все равно это скажет, а мне придется отвечать.

Казалось бы, я уже все поняла, но в момент, когда Рома встал на одно колено у стола и вытащил из кармана брюк бархатную коробочку, по телу пробежали мурашки. Не приятные, а скорее такие, которые пробегают, если в фильме ужасов вдруг скрипнет дверь.

– Марта, ты выйдешь за меня замуж?

– Господи! Я прослезилась! – воскликнула мама, энергично обмахиваясь, будто ей стало нестерпимо жарко.

Римма молча сверлила взглядом кольцо – золотое, с маленькими камешками, вроде фианитами, и камнем побольше в центре. Вспоминала о том, как получила предложение сама и что из этого вышло?

Я решительно обрубила мысль о Паше.

(«Будь, пожалуйста, счастлива»).

Обрубила и внезапно пришедшую мысль об отце.