Тонкий лед

Альвдис же… Мейнард старался о ней не думать.

Сайф с его соблазнительными речами не понимал, как глубоко задевает струнки в душе своего приятеля. И хорошо, что не понимал; даже лучшему другу не всегда говорят о подобных вещах. Мейнарду нравилась дочь вождя, немного больше, чем это допустимо для раба, монаха или же просто человека, каким Мейнард являлся. Он не покривил душой, сказав о том, что если бы его жизнь пошла иначе, он уже женился бы. Но и тогда он, скорее всего, выбрал бы другую женщину, не такую, как Альвдис.

Есть девушки, чью душу нельзя сильно ранить или задеть, любящие себя, свое отражение в зеркале или же состоятельность жениха, и вот такую Мейнард взял бы давным-давно в жены, чтоб ее ничем не задеть и не обидеть. Любить бы ее он не смог, да и способен ли он любить? Вряд ли… Но Альвдис относилась к тем женщинам, на которых он старался не смотреть. Она была истинной и искренней, живым огоньком, любопытной и открытой, настоящей. Ни за что он не рискнул бы так, опасаясь погубить эту чистую душу. Не он, ни за что и никогда.

Сейчас дети вождя шли навстречу, и Альвдис несла корзину.

– Стойте, – попросила она, и Сайф с Мейнардом остановились. – Мы идем в лес вон туда, – она указала на одну из гор. – Эгиль сказал мне, что ты ставил там силки вместе с ним, Мейнард, и велел пойти проверить их. Отправишься с нами? Мы хотим набрать ягод.

– Разве еще есть ягоды? – удивился он.

– Кое-где сохранились. Так ты идешь?

– Да, госпожа. Только возьму сумку.

– Мы подождем тебя вон там, у начала тропы.

– Хорошо.

– Госпожа Альвдис выделяет тебя, – сказал Сайф, когда дети Бейнира отошли достаточно далеко, чтобы не слышать разговора (впрочем, все равно бы не поняли). – Это прекрасно.

– Чем же?

– Если будет благосклонна, то может попросить его освободить тебя быстрее, чем ты заработаешь себе на выкуп сам.

– А такое случалось? – Мейнард оглянулся на Альвдис и Тейта и, широко шагая, направился к рабскому дому; Сайф еле поспевал за ним. – Раньше, с другими?

– Да, говорят, кое-кого освободила ее мать, чье место потом заняла Далла.

От этой особого милосердия не жди, но Альвдис другая. Если попросишь…

– Я ни о чем просить не буду, – прервал его Мейнард и, поймав недоумевающий взгляд, добавил уже мягче: – За себя – нет.

– Может, ты и верно мыслишь… К тому же, вряд ли госпожа Альвдис пробудет тут долго. Поговаривают, отец намерен выдать ее замуж этой зимой.

– Вот как, – пробормотал Мейнард.