Больше черного

По расчетам Блэкмора, к вечеру второго дня должен показаться долгожданный берег. Хотя с едой и водой было туго, надежда подстегивала. Где-то глубоко в душе мерцала гнусная мысль о хрупкости шанса, но молодость тем и хороша, что, часто отбрасывая в раздражении здравый смысл, подчиняется жестким инстинктам и вере в свою счастливую звезду. Пираты опаленные, бронзовые от загара, обливающиеся ручьями пота, стиснув зубы, упорно продвигались вперед, следуя путем самонадеянности и напористости, натирая грубо сделанными веслами кровавые мозоли на крепких ладонях.

– Капитан, – крикнул рябой Харди, – справа по борту судно!

Рассекая форштевнем волны, уверенно расправив паруса и изящно опускаясь, и поднимаясь на волнах, военный 28-пушечный красавец – фрегат английской конструкции, шедший в бакштаге, не мог не вызвать восхищения. Но флаг его поверг пиратов в скверное расположение духа. Это был испанец. Даже для того угрюмого времени, испанцы слыли извергами, и попасть к ним в плен, а тем паче английским пиратам, было более чем мрачной перспективой.

Мысль о бегстве посреди океана казалась нелепой. Пираты все в едином порыве воззрились на капитана.

– У нас есть веревки? – спросил Блэкмор. – Ага, прекрасно!

Глаза догадливых весело заблестели. Пираты все сделали, как сказал капитан, и когда фрегат, заметивший их, подошел к ним вплотную, взорам испанских моряков предстала недвусмысленная картина. Было ясно, что темноволосый юноша с мольбой в глазах и кляпом во рту – пленник. Вскоре вся команда Блэкмора вместе с ним была принята на борт.

Пленника развязали. Капитан корабля, в черном платье, расшитом золотом, обратился к нему.

– Кто вы?

– Господь услышал мои молитвы, – воздев глаза к небу, ответил на великолепном испанском языке капитан пиратов. – Меня зовут Карлос де ля Нэгро. Я сын негоцианта, мы шли в Маракайбо. Эти мерзавцы захватили наш корабль, убили отца, наших людей, а меня взяли в плен, но два дня назад в шторм захваченное ими судно затонуло, нам чудом удалось спастись.

И, как видите, у меня не получилось избавиться от их опеки.

– Они англичане? – продолжал допрос испанец.

– Да, грязные английские свиньи, – с нескрываемой ненавистью, произнес «негоциант».

– Что ж, сеньор, я рад, что смог помочь своему соотечественнику. Меня зовут Себастьян Рибера, я капитан этого корабля, – сказал он, дав знак гостю пройти вперед. – Будьте как дома дон Карлос.

Блэкмор кивком поблагодарил капитана за любезность.