Жизнь Светланы Кульчицкой в столице. Книга 3. Кровь запятнала листву

Любой посторонний ошибется, но Гвадьявату не показывают посторонним. Это – один из секретов Дома Кульчицких. Гвадьявата – великолепный аналитик с абсолютной памятью. Сам он считает себя биотехнологическим конструктом. Я ему верю и не верю, и отношусь к нему как к человеку со странностями. С одной стороны, он не ошибается в анализе, а с другой – его представления о себе так необычны. Он сам считает себя вещью. Мой отец и мой брат согласны с этим утверждением, но не я. Я не хочу так думать и ищу себе оправдания.

За недолгое время нашего знакомства я заметила, что Гвадьявата способен чувствовать себя обиженным и язвить от обиды. И эти маленькие, вполне человеческие слабости, позволяют надеяться, что он все-таки скорее жив, чем мертв.

Гвадьявата сделал несколько шагов в мою сторону и невозмутимо сообщил:

– Паненка Светлана, прощу прощения, но этот документ запрещено копировать.

Я досадливо отложила перо, и приступила к расспросам, раз уж он нарушил мой план:

– Вы знаете, что это?

– Инвентарный номер 6314 особого хранения, Пакт о перемирии.

– Вы знакомы с содержанием?

– Старый хозяин не приказывал мне ознакомиться, – Гвадьявата слегка свел густые брови и произнес голосом деда: «Тебе это не нужно знать».

– Ух, ты! – я даже на стуле подпрыгнула.

Секретарь пожал плечами:

– У меня абсолютная память.

Я подавила детское желание посмотреть фокус еще раз, смутилась, и вернулась к вопросам:

– А Георгий Севастьянович читал этот документ?

– Неоднократно, и четыре раза повторил запрет на копирование этого текста.

Я вздохнула и поднялась из-за стола:

– Что же, если запрещено, значит запрещено. Уберите его обратно в сейф.

Я решила попытать счастья, и задала вопрос, на который хотела узнать ответ:

– Гвадьявата, Вы ведь уже служили у пана Георгия, когда началась «война советников»? Отчего она началась?

Секретарь отвечал все так же неторопливо и развернуто:

– Решение о начале военных действий пан Георгий Севастьянович принял на шестой день сессии.

Он не поставил меня в известность о причинах такого решения.

«Опять ничего не узнала», – подумала я, – «А ведь это так важно, узнать, почему советник Георгий Кульчицкий нарушил Декларацию!»

Рассказ профессора Эккерта

На следующий день я поделилась своими размышлениями с Полем, и мы решили посоветоваться с профессором Эккертом. Отчаянно смущаясь, мы явились в его кабинет, и вежливо попросили уделить нам немного времени.