Жизнь Светланы Кульчицкой в столице. Книга 3. Кровь запятнала листву

Кабинет декана напоминал библиотеку обилием книжных шкафов. Эккерт кивнул нам в сторону массивных кресел с кожаной обивкой. И кресла, и стол были тяжелыми, громоздкими, «устойчивыми», как определял их профессор. Другой мебели он не признавал. Тяжелая дверь закрылась за нашими спинами, отрезав от шума университетского коридора.

Профессор выслушал мои выкладки, хотя из осторожности, я не упомянула «Звездных владык», а ограничилась выражением «некие могущественные враги».

– Да, – протянул Эккерт, – Пожалуй, я потрачу на вас некоторое время, чтобы в ваших молодых мозгах не завелась путаница.

Значит, Вы, паненка Светлана, утверждаете, что в архиве Дома Кульчицких хранится подлинный экземпляр Декларации?

Барон сварливо поджал губы, и прошелся по кабинету:

– Довольно странно, что пан Георгий не сообщил мне об этом, зная мой интерес к историческому прошлому.

Было видно, что Эккерт удивлен и расстроен.

– Хм, странно… Поймите, паненка Светлана, Вы хотите, чтобы я поверил Вам на слово, хотя Вы не можете предоставить ни документ, ни его копию, ни даже доказательств его существования.

Я смутилась и покраснела. Поль начал возражать, но Эккерт его остановил:

– Не будем сейчас о Декларации, поговорим о Ваших выводах. Они происходят от невежества, то есть от недостатка знаний. Сейчас я пополню ваши сведения, а выводы будете делать сами. Итак, первое. Есть информация, что отстранение советника Челышева произошло по причине его злоупотребления властью во вверенном ему округе, – тут профессор перешел к любимой им манере рассуждения, – Знаете, в молодые годы существования нашего государства случаи бывали дичайшие, есть об этом некоторые свидетельства.

Новоназначенные советники в своих округах чего только не творили. Один всех крестьян в дворянское звание возводил, у другого грамотность каралась смертью. В каждом округе издавались свои законы, и некоторые были крайне неудачными, – барон прищелкнул пальцами, подыскивая подходящее слово, – нечеловеколюбивыми. Вот округ Челышева и оказался тем случаем, когда Совету пришлось вмешаться.

Далее. Второй пункт вашей логической схемы – о роде Дюбуа. Ну, подумайте сами, если «злокозненный враг» – эти слова Эккерт произнес с сарказмом – решил бы пресечь род Дюбуа, то и уничтожили бы коменданта вместе с семьей. Время было смутное, военное, в такое время человека убить как пальцами щелкнуть.