Ошибка молодости. С хорошими людьми происходит хорошее. Роман

Апрельский день в Петербурге выдался пасмурным, и уже к вечеру сначала посыпалась ледяная крупа, но потом пушистые белые хлопья медленно и уютно стали укладываться на мокрые улицы города.

Ксения Егоровна села у окна и положив голову на руки, задумалась. Мысли ее были о Петре Алексеевиче. Ее сердце сжималось при воспоминании о нем. Какие же он должен испытывать душевные муки, когда, будучи умным и образованным человеком вынужден влачить существование раба?! Перед собой Ксения Егоровна была честна. Ей хотелось увидеть его еще раз и говорить с ним.

В каком-то непонятном ей самой порыве, девушка тогда наскоро написала на клочке бумаги их с отцом адрес и сунула Петру Алексеевичу в руки на прощанье. Для чего? Он не может по своей воли прийти к ним.

В гостиной старые часы оповестили о глубокой ночи. Ксения Егоровна встрепенулась. Ей показалось, что в парадную дверь кто-то робко постучал. Она прислушалась. Нет, не показалось! Стучат. Девушка соскочила и мигом спустилась на первый этаж. Приоткрыв дверь, Ксения Егоровна обмерла.

На пороге стоял Петька. Без шляпы и кафтана, в сорочке и камзоле, он весь промок и дрожал от холода.

Без слов она пустила его в дом и быстро, чтобы не разбудить Феклу и старого Евсея, провела его на кухню. В очаге еще теплились угли, и Ксения Егоровна кинула несколько поленьев в камин, которые стали медленно разгораться.

– Боже, Петр Алексеевич, – она засуетилась, потрогала чайник на очаге. Он был горячим, – вы же простудитесь!

У Петьки зуб на зуб не попадал, когда он попытался что-нибудь сказать.

Ксения Егоровна метнулась к двери кухни.

– Подождите! – кинула она на ходу и исчезла.

Вскоре девушка вернулась с одеялом, сухой сорочкой и кюлотами.

– Вам нужно переодеться, Петр Алексеевич, – как-то смущенно сунув ему одежду, произнесла она.

Петька дрожал, а замершие руки совсем не желали его слушаться. Ксения Егоровна отвернулась к очагу и возилась с приготовлением чая. Не поворачиваясь, она спросила:

– Вы переоделись, Петр Алексеевич?

– Д-д-да! – наконец смог выговорить он.

 – Б-б-благодарю в-вас!

Ксения Егоровна усадила его на стул и по-матерински укутала в одеяло.

Потом она дала ему в руки большую глиняную кружку с душистым и горячим чаем. Напиток источал приятный аромат мяты и меда.

– Пейте, – проговорила она тихо, – сейчас вам главное согреться. Потом все расскажете, Петр Алексеевич. Надеюсь, мы никого не разбудили.

Петька кивнул, с наслаждением отхлебывая горячий чай.