Ошибка молодости. С хорошими людьми происходит хорошее. Роман

Он начал согреваться и щеки его горели.

– А я уже и не сплю! Да и Феклу вы разбудили, но я ее обратно спать отправил.

Молодые люди обернулись и увидели на пороге кухни Егора Ивановича. Он зевал и завязывал пояс бархатного халата, его коротко стриженые, начинающие седеть, волосы смешно торчали в разные стороны из-под ночного колпака.

– Батюшка! – кинулась к нему Ксения Егоровна. – Прости!

Девушка не знала, что и сказать. Петька, было, привстал, но Егор Иванович, кряхтя, прошел мимо молодого человека, нажал ему на плечо, усадив обратно.

– Налей-ка и мне чайку, дочка, – устраиваясь на табурете напротив ночного гостя, произнес Егор Иванович.

Ксения Егоровна засуетилась и вскоре Егор Иванович, шумно дуя на горячую кружку, прихлебывал чай.

– Ну-с, молодой человек, – он изучающе посмотрел на Петра, – поведайте нам, что случилось? Ксенюшка, проверь ставни, голубушка, чтобы щелей ненароком не было.

– Простите меня, Егор Иванович, что в дом к вам вломился.

Мне в Петербурге и податься некуда.

– Адрес-то узнали, откуда? – хозяин хитро посмотрел на дочь, и, увидев, как Ксения потупилась и покраснела, хмыкнул. – Ну, да ладно. Я слушаю вас, Петр Алексеевич.

Петька вздохнул и поежился.

– Нам с барином утром в Адмиралтейство, а он за горькую и за карты сел. – Петр помолчал немного, кутаясь в одеяло. – Проиграл он изрядно. И стал ко мне приставать, чтобы я деньги ему отдал, которые мне Емельян Захарович доверил. Я отказался, конечно.

Барин в крик да за плеть. Я его руку удержал. Он даже с лица сошел от такого. Поносить стал всяко, ну я его и ударил… два зуба ему выбил… деньги ему в физиономию кинул, а потом как был, я и выбежал на улицу. Сам не знаю, как это получилось, но уже мОчи нет терпеть его издевательства.

Егор Иванович допил чай и прокашлялся.

– Да уж, молодой человек, – проговорил он задумчиво, – дело скверное. Тайной канцелярией может закончиться.

Ксения Егоровна ахнула, поднеся руку ко рту.

Петька понурился. Он сам понимал серьезность своего положения. Все, о чем он мечтал, теперь стало для него недосягаемым: и Кронштадт, и море, и воля.

Егор Иванович помолчал, внимательно глядя на своего ночного непрошеного гостя.

– Вот что, Петр Алексеевич, – сказал он, наконец, решительно – поживете у нас пока, но придется схорониться в чуланчике. Тайная канцелярия везде свой нос просунет. За слуг не беспокойтесь.