Капкан из серебра с эмалью

Остапченко проявил себя завзятым краеведом, дал краткие советы относительно пляжа, общепита и прочих злачных заведений. Рекомендовал наведаться в дендрарий… но, когда уловил искоса брошенный взгляд москвича, приехавшего сюда отнюдь не с экскурсионными целями, опомнился и молчал почти весь следующий час, потребовавшийся на дорогу к неблизкому поселку.

Стас пристроил затылок на удобном подголовнике и стал глядеть на открывающиеся виды моря и растительного буйства. В какой-то момент душераздирающая красота пейзажа заставила его сказать:

– Красиво тут у вас, Дима, просто офигеть.

Завидую, в раю живете.

* * *

Ни одна фотография и справка не в силах передать жизнелюбивого радушия потомка эллинов, родившегося на курорте (будь то Сочи, Корфу или Родос). Гостеприимство и темперамент Георгия Анастасовича сбивали с ног. Поздоровавшись с Гущиным возле калитки и выхватив у майора раздутую, но легкую сумку, грек Покату – тас с искренним огорчением причмокнул:

– Э, и зачем же, Станислав Петрович, такси-то брали? Я бы вас встретил, я бы привез.

Знаете, как кое-кто мою фамилию расшифровывает? – Хозяин «Эллады» плутовато подмигнул: – «Пока тут ас». Ас, понимаете! Я тачку вожу как бог!

О легендарном хвастовстве потомков эллинов Стас откуда-то слышал, но воочию за процессом наблюдал впервые. Руководимый широким жестом Анастасовича майор прошел на территорию отеля, в снаряженный четырьмя пулями и чуть ноющий затылок била автоматно-скорострельная очередь «пока тут аса»:

– Мои хоромы, мой уголок, моя гордость… Как вам шпалерная роза?

– Шикарно.

Предзакатное солнце освещало произведение садово-паркового искусства: фронтальный садик мини-отеля «Моя Эллада» вызвал бы острый до самоубийства приступ зависти у садовода-дачника из Подмосковья. Ровные лужайки и незнакомые великолепные цветы, посередине аккуратной лужайки миниатюрный фонтанчик со скульптурой (по мотивам греческой мифологии, разумеется). На какой-то момент Стасу показалось, что девушка, стоящая на морской раковине, мраморная.

Но, приглядевшись, он заметил, что отбитый мизинец на ноге выдает в скульптуре пустотелый пластик. Прикрывшая грудь Афродита с ласковой полуулыбкой взирала на пену зеленых растений, прихотливо очертивших извилистые гравийные дорожки.

Но, впрочем, Стас был готов к тому, что здесь увидит, – рекламируя детище, Покатутасы выложили в Интернет добрую сотню фотографий. И сейчас майора детище семьи греков интересовало больше как укрепрайон.