Паника, убийство и немного глупости

Мы договаривались: если Петр не позвонит до трех часов дня, значит, сделка пошла наперекосяк, я должен передать документы Ирине, та знает, что с ними делать.

– А в милиции не могут знать, что делать с этими документами? – намекнула Софья Тихоновна.

– Нет. Категорически нет. Я должен найти Ирину и передать ей весь пакет документов.

– Чепуха какая-то… – покачал головой Савельев. – Эта Ира что – невидимка законспирированная?!

– Да! – Мусин так разгорячился, что даже привстал со стула. – В этом-то и дело!

Когда дело перестало касаться щекотливого момента – возможного обвинения брата в мошенничестве, – Виталий Викторович стал куда как откровенней.

Отрапортовал о любовной связи своего брата по всей форме, с подробностями и собственными умозаключениями.

– И вот теперь я в совершеннейшей растерянности. Ирина осталась без денег и паспортов для сына и мамы, к мужу она вернуться не может… Что делать?!

– А фамилию ты ее не знаешь?

– Нет! Ни фамилию, ни номер телефона, у стойки регистрации на израильский рейс меня должна была встретить блондинка в бежевом пальто.

Это – все! И главное, Петр сказал – Ира знает, как поступить с подписанными мною бумагами, как повести дела. Без совета с ней я и шагу не решаюсь делать! Домой возвращаться боюсь, где искать Ирину – не знаю, Петр – пропал.

Мусин огорченно махнул рукой; все взгляды скрестились на Надежде Прохоровне.

Главная специалистка по распутыванию криминальных головоломок выдержала театральную паузу: сняла очки, протерла их носовым платочком…

– Виталий Викторович, ты фильм «Место встречи изменить нельзя» смотрел?

– Смотрел.

И что?

Баба Надя покрутила головой, посмотрела на всех печально. Ей в ответ усмехнулся только Вадим Арнольдович. (К слову сказать, профессор. Ученый муж, всячески «остепененный», и вообще большая умница.)

– Где твой брат договорился встретиться с Ириной?

– В «Сосновом бору»… Ой!

– Дошло наконец-то? – ухмыльнулась бабушка Губкина.

– Надежда Прохоровна… – пораженно и благодарно протянул Мусин, – голубушка вы моя… – И бросился целовать руку отставной крановщицы.

Уронил на себя бабы-Надин стакан с компотом, облил брюки и, выкрикнув «Простите, я так неловок!», унесся в ванную, а дальше к своему багажу, переодевать штаны.

– Какой воспитанный мужчина, – проводила его взглядом Софья Тихоновна, огромная поклонница культурной речи.

– Растяпа, – пригвоздила баба Надя. – Лентяй и дурошлеп.