Рефлекс убийцы

На массивной тумбе возле накрытого стола фотография усопшего Махлакова с траурной лентой по нижнему уголку, перед ней свеча и традиционная рюмка с водкой, накрытая куском бородинского хлеба. Пышный букет черных тюльпанов печально свесил узкие головки из широченной хрустальной вазы.

Умеют поминать буржуи. Красиво. Тюльпаны вниз клонятся, как плакальщицы перед гробом…

Эх, надо бы в Парамоново съездить, Васину могилку попроведать… А то ведь лет десять не была…

И не по своей вине, можно сказать.

В последний раз, когда приехала, сестра Василия Матрена все губы поджимала: мол, толку от тебя, от белоручки городской, – ни огород вспахать, ни сена накосить…

Смешно. В московских очередях Надю Губкину не раз «деревенщиной» облаивали. Приехала в деревню – городская. Платье синее в горохах, носочки-туфельки, сумочка в руках…

Эта лаковая сумочка особенно Матрене не по сердцу пришлась.

А куда еще приличная женщина кошелек с ключами положит, скажите на милость?! За пазуху в лифчик, да?! В холщовую котомку, откуда только вчера три кило магазинной картошки вытряхнули?!

Надежда Прохоровна неожиданно разгорячилась, подпаленная воспоминаниями, заерзала, на лбу испарина выступила.

Не к добру это, ох не к добру. Видать, вина перед Матреной есть. Надо Васину могилку попроведать… Гостинцев в деревню свезти…

А что не зовут, так это пустяки. На то она родня и есть, чтоб в гости без приглашения наезжать.

Матрена ведь с мужем Ваней всегда без телеграммы приезжали.

Знали – пустят их Клава с Софой в комнату, за дверью не оставят, даже если московские родственники на работе оба.

А как гуляли вечерами в день приезда! Если погода хорошая, в парк аттракционов ходили, если неподходящая… такой концерт «по заявкам москвичей» на коммунальной кухне устраивали – любо-дорого! Матрена частушки пела, каблуками кренделя выделывала – весь двор сбегался в двадцатую квартиру на певунью посмотреть, забористые частушки послушать… Надежда Прохоровна даже щеками заполыхала, припомнив кое-что из частушечного парамоновского творчества…

А потом, на ночь, «по-цыгански» раскладывали в комнате на полу старый комковатый матрас.

Под голову гостей складывали скатанные в рулон тулупы, прятали их в чистые наволочки… Для тепла накрывались не только одеялом, но и пальто… И разговоры разговаривали до первых петухов. Про деревенские новости, про городское житье, про сенокосы и надои.

Эх, было дело.