Слепые отражения

Казалось, лёгкие отжали досуха, как дряхлую поролоновую губку. А он через боль снова хватал ртом воздух и тут же глотал.

– Идти, идти… – твердил Вадим, еле ноги передвигая и спотыкаясь на каждом шагу. – Мне нужно идти… Или замёрзну…

Он упёрся руками во что-то скользкое – стекло, может. Почти ничего не видел, кроме плотной белёсой завесы. Щурился, тёр глаза в надежде, что зрение вернётся, но нет, они только сильнее горели и слезились.

Оступившись, он споткнулся, и невидимый железный брусок вдарил ему под рёбра, выбив воздух – Вадим сдавленно прохрипел, корчась в немом вопле.

Когда же мучительное пекло в точке солнечного сплетения немного утихло, и он снова вдохнул, то иззябшей пятернёй нащупал обидчика – перила.

– Дойду, я дойду… И не сдамся, – почти без голоса повторял он. – Только нельзя останавливаться…

Ещё стекло, и ещё. В ладони его то и дело впивались острые с торца подоконники. Пару раз Вадим успевал отдёрнуть руки за мгновение до боли, а дальше опаздывал, и металлические пластины окон жестоко царапали его.

Люди, ещё и ещё люди. Он натыкался на них, а они в ответ шипели: «Накурятся неизвестно чего, и после шляются всюду». И брезгливо отпихивали его прочь. И он снова и снова бился о перила. Падал на асфальт, зарывался ладонями в опавшие листья, в месиво луж, в чавкающую грязь. Тяжко выл сквозь зубы, когда всё больше промокал и промерзал, а о помощи просить не получалось – не было голоса. Когда же он в очередной раз с трудом поднялся и поплёлся дальше, ему показалось, что кто-то словно ненавязчиво придерживал его под локоть.

Потом за плечи осторожно направил по нужному именно безмолвному невидимке маршруту.

Снова встретились холодные стёкла. Вот только почему-то Вадим совсем ничего не видел, даже прежней мути. Похоже, наступила ночь. Да и не холодно ему уже, а просто устал. Вдруг рука провалилась в пустоту – стена закончилась. Шагнул в неизвестность, а там тишина, сырой воздух и корявая кирпичная кладка.

Спиной он сполз по ней на асфальт, сжался и уткнулся носом в колени.

– Тепло, сейчас будет тепло, – успокаивал он самого себя. – И не больно ведь, правда? Правда…

Дыхание словно замирало. Почему он здесь? Где здесь? Надо встать, идти дальше. Вот только совсем не осталось сил. Растратился в поединках с перилами, с холодными хлюпающими лужами, с зябкими стёклами. Конечно, можно ещё побороться за себя. Только с кем – с кем бороться? И зачем?..