Слепые отражения

– Я будущий юрист, – возразил Вадим и, как и раньше, не поддаваясь чужим убеждениям. – Служить не собираюсь, Антон Александрович.

– Увидим после, Вадим Андреевич, – не огорчился Арадный, вернувшись к гостям с сотовым в руках. Потом весомо добавил: – И ещё, важное, Вадим Андреевич: закончи сегодня там же, где начал.

– Что? – стараясь держаться таким же бесстрастным, как и собеседник, спросил Вадим.

– Где начал, – терпеливо повторил Антон. И внезапно удивил, плавным движением руки изобразив в воздухе пологую дугу, не иначе городской пешеходный мост.

 – От дьяволят ноги растут.

– Или от козлов, – невесело хмыкнул в ответ Вадим.

Понял он важного собеседника, хорошо понял – набережная, ну, конечно. Антон, похоже, о ней тоже что-то знал. Вот только доверием к капитану полиции Арадному Вадим пока не проникся.

– Там мы прикроем, если что, – уверил Антон, быстро настрочив в мессенджере сообщение и с довольной ухмылкой отправив его. – И отобьём, если потребуется, и от тех, и от других.

– Я закончу, – согласился Вадим. Однако тут же придирчиво напомнил: – Прикрыть не забудьте, Антон Александрович. А то вдруг другие тоже опережать умеют.

– Говорю, же, сыщик, – ушёл от ответа Арадный, успев при этом галантно подать руку Алисе и помочь ей подняться. – Встретим вас троих по ту сторону набережной, где битые зеркала. Только не спускайтесь к реке, держитесь там, где светло. Вас подвезут.

Сыщик, как же. Другое здесь что-то кроется.

Тем не менее Вадим не поддался хандре, промолчал и кивнул. Ничего не понимающему Артёму указал взглядом на дверь, и сам, застегнув молнию на куртке, первым направился к выходу. Друзья следом за ним.

Вот прямо сейчас он и развеет сомнения о приманке: либо Антон правду говорит, либо нет.

Когда дверь квартиры Арадных захлопнулась за спиной, Вадим собрался, отодвинул липкую тревогу на неизменное «после» и так внезапно остановился у самой верхней ступеньки лестницы, что Алиса, не ожидавшая этого, налетела на него и озадачилась.

Перемешались эмоции на её светлом лице – глаза большие, взволнованные. Чего он хотел от неё, и сам, кажется, не знал. Да всё он знал. Шагнул ближе, заправил растрепавшуюся светлую прядь волос ей за ухо и уверенно произнёс:

– Алис, я не хотел тебя обижать. Не хотел и не должен был. Вернуть я ничего уже не могу, не могу и исправить. И всё же: я был не прав, и признаю это.